Тень шпаги - Сергей Раткевич

— Понятно, — вздохнул принц и жалобно посмотрел на отца. — Лучше бы ты…

— Что? — спросил король Илген.

— Никогда мне этого не рассказывал.

«Лучше бы я никогда ничего этого не делал!» — мелькнуло у короля.

— Если бы тебе не предстояло однажды занять мое место, я бы и не стал, — вздохнул он. — Думаешь, легко признаваться в слабости, глупости и подлости? Если б я смог настоять на своем и заставить брата отдать приказ… Если б я догадался сам наорать на него… может, ничего этого и вовсе бы не было. И граф Лэрис был бы сейчас генералом Лэрисом, а не сержантом Вергеном. А если б я получше соображал, может, мне и не пришлось бы просить графа Лэриса о том, о чем я его попросил. Но я просто не сумел придумать ничего другого. А может, в глубине души все еще ненавидел графа Лариса, считая, что это он виноват в смерти моего брата.

— Не так легко… узнавать подобные вещи, — промолвил принц.

— Я не ради себя все это делал… и не ради брата… — устало сказал король.

— Так можно оправдать что угодно.

— Можно. Так оно обычно и делается. Я поступил, как все. Просто потому, что не нашел другого способа.

— Мама… ты считаешь, что отец прав? — негромко спросил принц.

— Знаешь, — откликнулась королева Кериан, все это время молчавшая, — бывают такие ситуации, когда лучше что — то сделать плохо, чем не сделать ничего. Думаю, это была одна из них. Не будь твой отец королем, ему не пришлось бы поступаться совестью. А так… от короля всегда требуется решение. Даже если он не знает, как поступить. Даже если он не видит верного пути. И никого не интересует, во что это ему обойдется.

— А во что это обойдется остальным? — хмуро спросил принц.

— Правильно, — кивнул король Илген. — Остальным это обходится, как правило, еще дороже. Но кто — то все равно должен решать.

— Но все равно… это…

— Есть ошибки, которые делаешь в двадцать и осуждаешь в сорок, — тихо сказала королева. — Но только потому, что когда — то сделал их в двадцать, а потом всю свою жизнь нес за них ответственность. Да, ты возмущен, хотя тебе не только не сорок, но даже и не двадцать. Но это потому, что твой отец не забыл ни своих ошибок, ни то, что это было ошибками. И тебя воспитал уже с учетом этого. И ты уже сейчас понимаешь то, чего твой отец не понимал тогда, будучи куда старше. Так что скажи спасибо и отцу, и сержанту Вергену. Тебе тоже есть за что его благодарить. Без него ни твой отец не стал бы таким, какой он есть, ни ты.

— Я должен подумать обо всем этом… — тяжко вздохнул принц.

— Сказка получилась совсем не веселая, — развел руками его величество.

— Ты предупреждал. — Королева с участием посмотрела на мужа.

— Теперь я понимаю… почему ты должен, — промолвил Ильтар. — Но сержант Верген… за все это время ни разу… я ведь даже ничего не слышал о нем! Ох, я совсем запутался… понятно, почему этого нет в истории! Такого никакая история не выдержит!

— Сержант Верген благородный человек, — сказал король. — Нет, не то. Сержант Верген — святой. А ты… В отличие от меня ты пока не связан клятвой. И на тебе нет вины. Но все же… я надеюсь, что и ты станешь прислушиваться к сержанту Вергену и его ученику Карвену.

— А что, если… — Принц запнулся, но все же продолжил: — А что, если сержант Верген потребует чего — то плохого? Опасного для государства, подлого… или просто неправильного? Ты и тогда согласишься?

— Сержант Верген никогда не сделает этого, — твердо ответил король.

— Я понимаю. Да. Ну а все — таки… Если…

— Тогда я просто — напросто убью оборотня, прокравшегося в его шкуру, — спокойно ответил король. — Хвала Богам и твоей маме, у меня теперь есть хороший пистолет. В самый раз на оборотня. Надеюсь, что и сержант ответит мне той же любезностью. Оборотней и чудовищ ни в коем случае нельзя допускать к управлению государством. Ты понял меня, Ильтар?

— Понял, — вздохнул принц.

* * *

Лунный свет бередил душу. Ветер монотонно шелестел листьями, и что — то шептала река. Маршал Эрдан не мог уснуть. Тягостная неопределенность мучила его. Хуже смутного сна, зубной боли и плохих стихов… Чудилось ему, что делает он что — то неправильное. Вот только никак не удавалось понять, что именно.

Он знал, что сможет победить. Знал со всей несомненностью.

Если бы тогда, в той роковой битве, ему выпала судьба не отступление возглавить, не остатки безнадежно разбитой армии, а ее же, только полноценную… Если бы именно он с самого начала руководил сражением… Или хотя бы гвардией. Гвардией, бесцельно брошенной на отбитие батареи, которая уже потеряла к тому моменту свое значение… Если бы у него была по крайней мере та рота, что полегла на проклятой батарее, сцепившись с ирнийскими гвардейцами! Ему бы хватило той роты, чтобы вырвать победу. Или хотя бы остановить разгром.

Что ж, теперь у него куда больше роты. А того замечательного парня, что захватил и удержал батарею, повернул пушки и разнес в клочья правый фланг, где уже строились для атаки вирдисские воины… того капитана ирнийцы, говорят, собственноручно казнили.

Недоумки. Они сами подписали свой приговор. И амнистии для них не будет. Потому что маршал Эрдан есть, а капитана Лэриса нет. Некому его удержать, некому! Нет у них еще одного графа Лэриса. Нет и не будет. Не так часто рождаются подобные.

Ничего, будут знать, как таким головы рубить. Видят Богини, ради одного этого стоило бы их одолеть!

И все же… что во всем происходящем неправильно? Что именно идет не так? Что — то невероятно важное ускользало от его жадного, цепкого разума, он не мог понять — что это было. И лишь тоскливо блестела река, унося в дальние дали падающий в нее лунный свет. Зябко и знобко, словно ты проснулся внезапно, а сон никуда не исчез. Что — то неуловимое, мучительное переселилось из сна в явь, чтобы исподтишка незримыми губами целовать сердце.

Маршал Эрдан не сомневался, что где — то допустил ошибку. Но… в чем же она? Он молча смотрел на реку, словно бегущая вода могла подсказать ему ответ. Помочь понять…

А времени, чтобы понять, было мало. На исходе было время, безжалостный песок вытекал из часов. Холодно было маршалу Эрдану, и не от ветра. От того, что не мог он понять, чего ему не хватает в картине мира. От этого уже завтра будут зависеть жизни и смерти столь многих… Маршал Эрдан не мог об этом не думать. Не мог не смотреть на лунный свет, уносимый вдаль равнодушной рекой. Где — то здесь, во всем этом, крылся ответ, но маршал Эрдан не мог этого ответа понять.

Маршал Эрдан не мог уснуть. Ветер монотонно шелестел листьями и что — то шептала река. Лунный свет бередил душу…

* * *

Маршал Эрдан удивленно посмотрел на своего лучшего разведчика.

— Я не просил приводить пленного, — заметил он.

— Нет уж, господин маршал, — буркнул разведчик. — Пусть этот гад сам все расскажет. А то вы мне еще не поверите.