Ричард Длинные Руки - гроссграф - Гай Юлий Орловский

- Как это? И в Армландии останется очажок неповиновения нашему сюзерену? Непорядок!

- Непорядок, - согласился и барон Варанг.

Граф де Бюэй посоветовал благожелательно:

- Ей надо предложить просто признать вашу власть. Думаю, теперь она это сделает. Не совсем же дура, как все женщины! Замком как-то управляет…

- Хорошо управляет, - вставил барон Альбрехт.

- Знаю, - ответил граф де Бюэй. - Потому и думаю, что спорить и упрямиться не станет. Ну не воевать же с женщиной?

Я подумал, покачал головой.

- Пусть войско отдыхает, потом церемония награждения отличившихся, музыка, пляски, народное ликование, всех отправим по домам строить новую счастливую жизнь. А я пока что съезжу к этой независимой хозяйке сам…

Растер сказал категорическим тоном:

- Ни в коем случае! Гроссграф отныне никуда не должен появляться без отряда доверенных рыцарей. К тому же нам ваша голова теперь дорога, сэр Ричард. Вы ее потеряете, не жалко, но и мы свои потерям. А вместе с ними и пожалованные земли, что особенно как-то не по себе… Так что я поеду с вами.

- Вы нужны здесь, - сказал я. - Ладно, еду не сейчас. Еще решу, как и что…

Женщины в этом мире, мелькнула мысль, просто женщины. То есть если ты леди, то сиди у окошка и жди, когда некто прискачет на белом коне и попросит твоей руки. Не у тебя, конечно, кто тебя спросит, что за дурь, но у твоих родителей. И тебя отдадут именно такому, который вполне соответствует твоим тайным мечтаниям.

А все эти спутницы жизни, которые рядом с героем идут через горящий и взрывающийся мир, рубят наравне с ним, стреляют, бьют, ломают шеи, прыгают с крыш и с легкостью побивают мужчин втрое крупнее себя, - это все на потребу дуракам, которые истории не знают и не хотят ее знать.

Подумав, я поинтересовался:

- Понятно, хозяйка в том замке леди… как ее, говорите?

- Леди Изабель, - подсказал Варанг.

- Так, леди Изабель. А кто муж?

- Лорд… - сказал бодро всезнающий сэр Растер и запнулся. Потер лоб. - А в самом деле, как звали ее мужа?

- Значит, такой муж, - сказал я. - Куда он делся?

- Отправился в поход, - ответил Растер с двусмысленной улыбкой, - и не вернулся.

- Давно?

- Да уже никто и не вспомнит…

- Понятно, - сказал я. - Думаю, если у нее крепкая рука, то ее такое устраивает.

Он ухмыльнулся:

- Да уж. Ее земли не бедствуют. И вообще старается с соседями ладить. Бывает, конечно, что иногда те пробуют ее на крепость, но всякий раз им дорого обходится.

- В смысле?

- Если на ее земли вторгнуться, - объяснил он, - то она поднимает на борьбу даже крестьян, что вообще-то некрасиво и не по-рыцарски… но - женщина! Ей можно. А потом еще и преследует отступающих, требует выплатить штраф.

- И как?

Он ухмыльнулся шире.

- Обычно платят. Иначе начинает разорять их земли, а это дороже.

- Молодец, - согласился я. - Не по-рыцарски, зато практично. Все же, полагаю, лучше нанести ей визит в частном порядке. В смысле, без войска.

Глаза его стали тревожными.

- Сэр Ричард, я бы предостерег от такого безрассудства.

- Почему?

Он понизил голос, огляделся по сторонам:

- Поговаривают, чернокнижница. Точно не доказано, но слухи, слухи… Или возьмите с собой пару священников.

- Это могут быть сплетни, - ответил я в задумчивости. - Надо же как-то объяснять поражения от женщины? Да и церковь здесь не дремлет. Какую-то крестьянку-ведьму могут упустить, но хозяйка замка на виду… Впрочем, скоро все узнаем.

В любой стране король тут же выдаст овдовевшую леди, владеющую землями, за кого-нибудь из отличившихся рыцарей. А там уж ее судьба зависит от мужа: захочет - оставит женой, если окажется достаточно услужливой и покладистой, восхочет - отправит в монастырь, а себе возьмет другую.

Если же землями правит женщина, то это особый случай, исключительный, возможный только либо как в случае, когда я захватил замок и земли Одноглазого, а его жену оставил править взамен убитого мужа. Собственно, по закону тетравленда это я теперь ее муж, а земли те - мои, так что никто не посмеет на них позариться. Или как леди Клаудия, что, во-первых, волшебница, во-вторых - всеобщая раздробленность в крае и не такому бесчинству, как женщина у власти, позволяет твориться.

При сильной же королевской власти во главе земель должен стоять верный королю рыцарь, который по первому же зову придет с сильным войском и встанет под королевское знамя. Я не король, но в Армландии высшая власть принадлежит гроссграфу, так что это мне решать ее дальнейшую судьбу.

Думаю, она это понимает, потому должна отчаянно сопротивляться укреплению моей власти. А если она еще и чародейка… гм…

- Сэр Растер, - сказал я, - остаетесь за старшего. Сэр Макс вам поможет, он в вас влюблен, да и на лету хватает вашу мудрость.

- Что вы задумали?

- Поеду на переговоры, - сказал я.

- С этой чародейкой?

- Это еще не доказано, - возразил я, - а любые сомнения толкуются… ну, мы знаем, как они толкуются.

- Слухи не бывают на пустом месте, - сказал он упрямо. - Нет уж, лучше пусть барон Альбрехт останется, а я с вами. Меня не проведешь, я баб насквозь вижу! А вот я для них потемка.

- Нет, - сказал я категорически. - Нет, сэр Растер! Там ничего не произойдет важного, а здесь сейчас все сердце и вся жизнь нашего гроссграфства. Потому вы нужны здесь как никогда!… Макс! Макс, иди сюда, дело есть…

Макс уперся и настоял, чтобы нас сопровождал десяток рыцарей. Хоть положено для выезда гроссграфа больше, но пусть хоть так. Теперь они ехали, весело переговариваясь, в двух десятках шагов позади, мы с Максом впереди, он путано объяснял, почему все-таки отказался жениться на дочери барона Кракатаурвица, а я с удовольствием всматривался в приближающийся замок леди Изабель.

Ничего чародейского: небольшой, опрятный, нарядный даже. Окна - настоящие окна, а не по-кошачьи прищуренные бойницы. На крышах весело трепещут флаги и поворачиваются флюгеры в виде петушков и лошадок.

Макс протрубил в рог, с ворот хрипло осведомились, хто и чаво. Макс ответил грозно, что изволил почтить визитом сам гроссграф Армландии великий сэр Ричард Длинные Руки, и кто замешкается с приветствием, будет считаться государственным изменником и проживет ровно столько, сколько его будут тащить к ближайшему дереву.

На его лице появилась торжествующая улыбка: мост не опустился, а упал, словно изнутри просто перерубили канаты, а решетка подпрыгнула и спряталась в щели, дрожа там и мелко позвякивая.