Ричард Длинные Руки - гроссграф - Гай Юлий Орловский

Бледный, без оружия, хоть и в доспехах, еще не оправившийся от падения его неприступной крепости, он смотрел на меня исподлобья с бессильной ненавистью, как затравленный волк, только что не рычал, с обеих сторон стража, а я восседаю в его кресле и смотрю сверху вниз с тем самым выражением, как он смотрел на других совсем недавно: хочу милую, хочу казню.

Среди присутствующих выделяются нарядами барон Варанг и граф де Бюэй, часть войск только что уже отпустили по домам, а сами остались с кучкой наиболее близких рыцарей, уступив уговорам сэра Растера, который и скалу может уговорить сходить с ним в винный погреб.

- И что вы намерены делать теперь? - спросил граф, голос звучит все еще надменно, трудно принять ошеломляющую истину насчет смены власти.

- По справедливости вас бы повесить, - сказал я, - как за государственную измену и мятеж, но я исполнен милосердия, так почему-то завещано нам самим Господом, а я такой верный слуга церкви, такой верный! Потому никаких казней. И даже изгнаний. Просто этот замок отныне будет находиться в других руках, но вы будете получать определенный доход с бывших ваших земель.

Граф вскричал в диком изумлении:

- Что? Что вы сказали?

- Я учел просто, - объяснил я, - что у вас жена и пятеро детей. Нельзя их оставить без пропитания, а также без надлежащего воспитания, какое надлежит иметь будущим рыцарям и будущим леди. Потому вам выделят место для жилья… но если не захотите, можете переселиться в любое удобное вам место. Деньги будут пересылать регулярно. Войско на них, конечно, не соберете, и не мечтайте, но образование… в смысле, обучение вашим детям сможете дать пристойное.

Граф де Бюэй, наблюдая с интересом, проронил:

- Можно даже послать за пределы Армландии.

- Вот-вот, - подхватил я. - Благородный граф де Бюэй, герой битвы при Олбени, Гастиркса, Черной Речки, Пролива и всех войн королевства, подсказал весьма ценную мысль, столь характерную для этого выдающегося деятеля! Можно послать к королю Барбароссе. Там у него лорд-канцлером сам знаменитый Маршалл, герой турниров и знаток…

Граф де Бюэй сказал польщенно:

- Благодарю за лестные слова, сэр Ричард! Ваши речи, как всегда, полны мудрости. Я лично знаком с сэром Маршаллом… хотя это и было в пору моей юности, но он уже тогда слыл знатоком рыцарских обычаев. Так что совет послать к нему в обучение сыновей… бесподобен!

Когда судьба бывшего хозяина замка и земель была решена, я прошелся по замку, присматриваясь и прикидывая, где и что экспроприировать, иначе любая война потеряет две трети прелести.

Сэр Растер деловито инспектирует винные подвалы, под его руководством грузчики уже выволакивают бочки и выносят кувшины, некоторые смутно напоминают формой греческие амфоры. Слышится брань: не ту бочку выкатили, это пойло пусть сами пьют, а победителям должно доставаться лучшее, иначе зачем и воевать…

Я первым делом побывал в лаборатории мага, ничего не понял, но велел собрать все, а книги так вообще до единой, и отправить в обоз. Миртус разберется.

Вообще-то я, похоже, накапливаю столько мощи, что становлюсь чем-то вроде Сарумана. Или того, главного злодея. И эта мощь постоянно соблазняет меня на всякие злодейства. Конечно, никакие не злодейства, если исходят от меня, злодействами считаются и являются, если подобное делает кто-то другой.

Помощники мага, по слухам, разбежались, пользуясь неразберихой после захвата замка. Вряд ли кто-то унес нечто ценное, ни один маг не оставляет свои записи без мощных защитных заклятий, только один, как мне угодливо сообщили, то ли не успел, то ли не захотел.

Я уже был в седле, когда мне указали его каморку рядом с каменным строением кузницы.

Заслышав конский топот, вышел, пригибаясь под низкой притолокой, крепкий мужчина с широкими плечами и внешностью молотобойца.

Я спросил удивленно:

- Ты здесь и живешь?… В постоянном грохоте? Как зовут?

Он поклонился без всякого раболепия, развел руками.

- Ваша светлость, ночевать я хожу на кухню. Просто у меня здесь инструмент… потому я чаще всего здесь. А зовут меня просто - Дракан.

- Инструмент, - протянул я задумчиво. - Энтузиаст, значит…

Пока я разглядывал его, он засмотрелся на Зайчика. Я проследил за его взглядом и сам в который раз залюбовался статью вороного жеребца: могучая грудь, тугие мышцы, крутая шея и длинная роскошная грива. Мускулистые ноги с широкими, как тарелки, копытами, мохнатые внизу, как у хищного зверя: не скакун, а тяжеловоз, таким он выглядит, только я знаю его подлинные скоростные качества.

- Прекрасный конь, - произнес Дракан с удовольствием. - Теперь таких нет.

- Ну как это нет, - возразил я. - Я как-то видел на ярмарке…

Он покачал головой.

- Нет, благородный сэр. Уж простите, но вы разбираетесь лучше в рыцарских схватках, а я - в конях.

Я переспросил:

- В конях? Я думал, ты маг. Ну, пусть только помощник, но все же искатель путей к магии, а не спец по коневодству.

- И к магии тоже, - ответил он мирно. - Я вообще ищу ответы на всякие вопросы…

- Какие?

Он ухмыльнулся:

- Почему вода мокрая? Почему солнце восходит и заходит? Почему все падает на землю, а ничего не падает в небо?

Я всмотрелся в него внимательнее, его улыбка под моим взглядом стала бледнее. Не успел он сказать, что пошутил, а так он, как все: пивка да по бабам, я сказал властно:

- Отправляйся в замок барона Эстергазэ… тьфу, привяжется же! Прислал Ричард Длинные Руки, так и скажешь на воротах. Отыщешь Миртуса. Это мой заместитель… по научно-технической части. Он найдет тебе работу.

Он сказал робко:

- Господин, да у меня есть работа…

- Кузнеца?

- Иногда помогаю и кузнецу. Он же дает мне угля…

- Миртус найдет такую, - сказал я, - что сам ухватишься. Иди! Это повеление Его Светлости гроссграфа. А гроссграфу повинуются все лорды Армландии.

Он испуганно поклонился и попятился. Я тронул поводья, Зайчик пошел дальше. Я подумал, что уже сегодня к вечеру этот помощник мага будет стоять перед Миртусом и спрашивать испуганно, зачем великий лорд прислал к нему, господину Миртусу.

- Это последний? - спросил я у барона Альбрехта.

Он подумал, воздел глаза к небу, пошевелил губами.

- Практически да.

- А в реале?

Он отмахнулся с аристократической небрежностью.

- Осталась разве что соседка этого неудачливого графа. Но я уже говорил, у нее ни замка крепкого, ни земель очень уж обширных. Хозяйство скорее мелкое, чем среднее. Думаю, им можно пренебречь.

Растер сказал обиженно: