Клинки у трона - Сергей Садов

На следующий день я обнаружил, что вывешенный у палатки вымпел полковника исчез. Ага, значит, полк сформирован полностью и больше новичков здесь уже не появится. Вообще армия Тевтонии представляла собой уникальное явление. Ни одному государству армия не обходилась так дешево, как Тевтонии и у очень немногих она была более боеспособной, чем у Тевтонии. Но все же за дешевизну приходилось платить свою цену.

Армия набиралась довольно просто: когда король объявлял сбор, то все бароны со своими отрядами ехали к месту сбора. Там уже находились полковники со своими отрядам. Полковник ставил шатер, поднимал свой вымпел. Каждый подъезжающий барон отыскивал вымпел того человека, под командованием которого хотел служить, ехал туда и записывался со своим отрядом в этот полк. Когда численность полка достигала двух тысяч человек, вымпел убирался, что означало, что полк сформирован. Полковниками, как правило, были те, кто служил в гвардии короля или бароны, произведенные в этот чин за заслуги, именно таких в армии было большинство. Естественно, что если полковник был дурак, что выяснялось практически после первой кампании, то в следующий раз он мог остаться без полка. Подобная угроза быстро очищала армию Тевтонии от дураков. Сами же полковники, те же бароны, в мирное время приобретали гигантский опыт в бесконечных стычках друг с другом. Поэтому среднее звено командования в армии Тевтонии было высоко профессиональным, если даже не сказать великолепным. К тому же расходы на содержание этой армии ложились целиком на баронов, сам король платил только за свою гвардию, численность которой была больше, чем отряд любого барона.

Однако у этой армии были и существенные недостатки. Бароны, даже самые могущественные, никогда не могли собрать под своим знаменем больше пятисот-шестисот человек. Именно поэтому полки Тевтонии по численности были самыми маленькими, по сравнению с остальными армиями. Просто здесь не было опытных людей, способных управлять большими массами людей. К тому же даже сформированный полк еще не был полностью боеспособен. Требовалось некоторое время, чтобы люди здесь притерлись друг к другу, узнали друг друга. Когда же эти полки сливались в армию, то здесь проблем было еще больше. Хотя профессионализм среднего звена командования в большей части компенсировал эти организационные недостатки, но только до тех пор, пока они сражались на своей территории и с армией, на которой правители предпочитали экономить в мирное время.

Но, например с Китижской армией тевтонской воевать было очень трудно, по той причине, что там полки были полностью сформированы уже в мирное время и по приказу они могли сразу выйти из своих лагерей и с ходу вступить в бой, не теряя порядок. Если же эти полки соединялись в армию, то опять сразу появлялась боеспособная сила, поскольку уже в мирное время было четко отработана система взаимодействий и связи. Впрочем, в мелких стычках все недостатки Тевтонской армии были незаметны.

Наш полковник был вовсе не дурак и, хоть он мне не нравился, но я вынужден был признать, что дело свое он знает. Едва закончив формировать полк, он сразу приступил к ликвидации недостатка сплоченности и этим же днем приказал свернуть лагерь. Отъехав от города километров на пять и, найдя подходящую поляну, он устроил настоящие учения. Атака клином, перестройка рядов на ходу, отход с прикрытием от превосходящих сил, отступление, переход от отступления к атаке, тренировка на четкость выполнения команд. И все это многократно повторялось, пока не достигался автоматизм в действии. Над поляной разлетались клочья соломы, которые должны были изображать вражеских солдат, и в которых полк вонзал свои копья. Крики, команды, ржанье, бренчанье доспехов, звук сигнальных труб – все сливалось в один гул, но в котором, тем не менее, люди разбирали то, что надо.

Едва увидев атаку клином, я понял, что здесь мне не место. Здесь требовалась сила, чтобы держать мощное копье, а потом, при подходе к цели, требовалось привстать в стременах и нанести мощный удар копье. Теперь понятно, почему Герхардт злился при виде меня или Артера. Просто в этой лаве мы стали бы лишние. Правда полковник не был бы бывалым солдатом, если бы не нашел применение и нам. Он приказал нам передать наши отряды своим помощникам, а самим быть постоянно около него, чтобы передавать, если понадобиться, его приказы туда, куда сам полковник по той или иной причине поехать не мог. То есть использовал нас в качестве курьеров. Здесь же были и Свольд с Роном и еще трое таких как Свольд воспитанников, но они, правда, были постарше и меня и Артера. Артер было возмутился, но, увидев атаку тяжелой конницы, все понял и замолчал. Но если он думал, что нам предстоит отдых, то он ошибался. Герхардт гонял нас из одного конца полка в другой. Едва передав одно его распоряжение, как следовало скакать снова. Причем пробираться приходились иногда даже навстречу атакующему отряду, а для этого требовалось не только умение скакать верхом и великолепное управление конем, но и доля мужества. Сначала мне с трудом удавалось заставить себя ехать навстречу склоненным копьям, но я быстро понял, что сами солдаты помогают нам, чуть раздвигая свои ряды перед вестовыми, чью роль мы и выполняли.

И так продолжалось несколько дней. Утром мы снова шли к поляне, до седьмого пота учения, потом возвращение в лагерь под Амстером. Все латники в буквальном смысле приползали к Амстеру. Но зато сразу было заметно, что действия полка становились более слаженными, четкими стали действия по перестройки рядов, и все меньше времени требовалось для нее. Все тактические приемы были отработаны до автоматизма, требовалась всего одна команда, чтобы полк перешел от атаки к обороне и обратно. В общем, сейчас мы делали то, что в других армиях делается в мирное время, но благодаря этому я стал узнавать скрытые пружины, которые управляют таким сложным организмом, как полк. Меня все еще поражали некоторые моменты в тевтонской армии, например полное отсутствие снабжения. Поэтому еда доставлялась китижскими интендантами. Но я уже не считал эту армия «сборищем воинственных баронов со своими бандами», как думали многие не в Тевтонии. Я понял, что все здесь было гораздо сложнее, что тут не просто «сборище», а действительно армия, подчиняющего воле командира. Теперь я уже не сомневался, что сам полковник будет с таким же усердием выполнять команды командующего, как сейчас все эти свободные бароны, которые раньше и не остановились бы перед Герхардтом из-за своего более высокого положения, сейчас четко и быстро выполняли все его приказы.