Знак разрушения - Александр Зорич

В почти полной темноте Элиену не удавалось разглядеть окончания зала, и он напряженно всматривался вглубь, в предощущении очередной неприятной неожиданности. Ведь отнюдь не весь Меар был усеян спаренными скелетами!

Постепенно весь отряд втянулся в зал. И в этот момент дверь, казавшаяся безнадежно ржавой и перекошенной, дверь, соединяющая зал с галереей, непостижимым образом захлопнулась.

“Так и есть – ловушка!” – вздрогнул Элиен, стараясь не подавать виду, что озабочен. Боевой дух отряда и так был не особенно высок. Слишком много опасностей выпало в последние сутки на долю воинов.

Замыкающие изо всех сил налегли на дверь. Без результата. Ведь если дверь закрывается сама собой, значит, она и открывается сама собой, сообразуясь лишь с ведомыми ей одной соображениями.

Все бросились осматривать стены в поисках выхода Но зал, по-видимому, был тупиковым. Вместо дверей на паттов глядели лишь зеркала.

И вдруг в центре зала загорелся голубоватым светом овальный кокон. “Итский хрусталь, – отметил про себя Элиен. – Такого полным-полно в резиденции Урайна”.

Кокон светил все ярче и ярче, и вскоре в центре зала уже можно было разглядеть все до мельчайших деталей. Голубоватый свет расширял свои владения, оттесняя тьму прочь.

Патты расхаживали по залу и заглядывали в зеркала – длинные, массивные, на откидных деревянных подставках. “Странно, отчего это Урайн не прихватил их с собой?” – размышлял Элиен, разглядывая себя в зеркале.

“Чистый наемник-таркит после двухнедельных скитаний по неприятельским тылам!” – вздохнул он, потирая рукой подбородок, заросший щетиной.

Голубоватый кокон в центре зала засиял еще ярче. В помещении стало светло, словно в ясный полдень.

– Смотри-ка, братец, это же я! – вскричал один из паттов, указывая пальцем в сторону зеркала.

“Неужто патты столь дики, что зеркала и собственные отражения им в диковину?” – подумал Элиен и недоуменно поглядел туда, куда упиралось воображаемое продолжение указательного пальца паттского воина.

Там было отнюдь не отражение. Подле зеркала стоял другой патт, такой же точно широкоплечий и русоволосый, как и первый. Точная копия первого. Только меч он держал в левой руке.

Испуганно вскрикнули айли. На них шли такие же сестры-близнецы, какими были сами айли. Похожие, словно отражения. Ожившие отражения.

Элиен посмотрелся в ближайшее зеркало. Но второго Элиена не увидел.

– Не позволяйте им приближаться! – крикнул сын Тремгора, которому все это сильна не понравилось.

– Гиазир Элиен, они настоящие! – в ужасе воскликнул молодой патт, глядя на то, как он сам, обретший вторую плоть, выдвигает из ножен меч.

Людей в зале стало вдвое больше. Отражения наступали. И, судя по всему, намерения их были вполне недвусмысленно враждебными.

– Приготовьтесь к обороне! – Твердый голос Элиена вывел паттов из оцепенения.

Воины извлекли мечи. Элиен сделал то же.

Зачем? У него не было противника. Его отражение не покинуло зеркала. И второй лежащий на носилках Леворго тоже не объявлялся.

– Если они такие же, как мы, значит, их можно убить, – заключил дюжий воин с боевым молотом.

– Хоть посмотрю со стороны, каков я с выпущенными кишками, – сказал один из лучников.

– Убирайтесь прочь! – резанул по ушам фальцет молодого паттского воина; с этими словами юноша набросился на свое отражение.

Выпад! Но его противник, точь-в-точь похожий на него самого, и не думал подставляться под удар. Он подался назад, отводя мертвящую сталь нападающего своим мечом. И перешел в наступление с таким же ожесточением, с каким был проведен выпад воина, его породившего.

“Выходит, каждому из паттов будут противопоставлены такие же точно сила и умение, какие заключены в них самих. Мыслимо ли это – победить себя самого?” – Элиен в нерешительности наблюдал за происходящим.

Тут его взгляд упал на пару истлевших скелетов. Сомнения покинули его.

“Все яснее ясного. Твоя битва с отражением будет продолжаться до тех пор, пока ты не упадешь замертво. Победить отражение нельзя никак иначе, кроме как погибнув. Что же делать?!”

Размышлять о путях к спасению в самом центре жестокой сечи было непросто. Воины сражались с самими собой, и на лицах их было запечатлено осознание той же мрачной истины, которая посетила Элиена: “Пощады не будет!”

Немного обнадежило сына Тремгора то, что ни один из новорожденных головорезов не пытался напасть на него. И сколько ни вглядывался Элиен в сечу, ожидая своего двойника, так его и не обнаружил.

Это развязывало ему руки. Черен меча сына Тремгора с размаху ударил о зеркало. “О-м-м-м”, – ответили на удар его бездонные глубины.

Отшлифованная гладь неведомого материала – это было не стекло, по крайней мере, не обычное стекло – не отозвалась его напору ни трещинкой, ни царапиной. Элиен ударил еще раз, изо всех сил. Тот же результат.

Сын Тремгора обернулся к сражающимся. Айли. Вот чья судьба интересовала его больше собственной. Они стояли плечом к плечу и рубились с двумя такими же красавицами, столь же воинственными и столь же ловкими. Элиен поймал себя на мысли, что уже не в состоянии различить, где айли подлинные, а где их отражения.

Элиен в гневе и отчаянии пошел быстрым шагом вдоль зеркал, раздавая каждому колдовскому омуту по два-три страшных удара. “Ом-м-м”, – отвечали зеркала. Результат был прежним: ни скола, ни выщерблины.

Пролилась кровь. Но была она не фиолетовой, не голубой и не огненной. Она была алой.

Сражающиеся погибали парами. Было так: от нанесенных отражением ран падал воин, а с ним падало наземь замертво и само отражение. В самом деле, ведь отражение не может жить без своего хозяина.

Элиен, более всего в жизни ненавидящий ощущать себя беспомощным и бесполезным, помчался к двери. Нет, это было бы слишком просто… Дверь оставалась заперта.

* * *

– Леворго, вернись к нам! Леворго! Ведь ты, ты начал это дело, ты привел сюда людей, а теперь оставил их на погибель! Леворго! – орал Элиен над ухом Владыки Диорха, силясь перекричать звон клинков, празднующих смерть.

Но Леворго не отвечал ему. Он лежал, безучастный и немой, в углу зала близ двери. И намеревался, похоже, пролежать здесь до Дня Охарада.

– Леворго, я, Звезднорожденный, призываю тебя на помощь! Если ты жив, подай нам знак. Если ты мертв – я знаю, что в твоей власти сообщить нам и об этом!

Леворго не шелохнулся. Весь его вид выражал отрешенность и безразличие. Какое ему дело до знаков? Какое ему дело до живых и до их воинственных отражений?

Элиен бросил взгляд на хрустальный кокон, наполняющий зал светом. Свет. Без света не может быть зеркала. Без света не может быть отражений.