Великий маг - Юрий Никитин

Живков сказал быстро:

– Бросьте! Мы все знаем, что лучшие решения там, гденормальные их искать не станут.

– Они на поверхности, – сказал я устало, – ноя просто не хотел бы об этом… Как-то не хочется говорить… ну, словом, противустоявшегося «мнения всего цивилизованного человечества». Не потому, что с нимсогласен, просто бисер подорожал.

Рядом с Живковым сел Ноздрикл, лицо его было строгое и оченьнапряженное, щека подергивалась, глаза следят за мною со страннойинтенсивностью. Лакло принес стаканы с соком, сказал непривычно тихо:

– Нам вы сказать можете.

Я вздохнул тяжело, но когда заговорил, сам ощутил, как вомне тяжелой волной поднимает злость, похожая на кипящую лаву в вулкане:

– Никто не понимает! Никто. Не понимают, что нетникакого международного центра терроризма где-то в горах Афганистана или где-тоеще. И что терроризм – это совсем не то, что им кажется, что им хочется, что имжаждется. Не то, с чем можно вот так – крылатыми ракетами, бомбежками, танкамии даже хорошо обученной дельтафорсой.

– А чем же?

Я вздохнул.

– Скажите, как можно было бороться, скажем, скоммунистами?.. Или первохристианами? Коммунисты окопались, как мы знаем, идаже взяли власть – в России. Но масса коммунистов была… да и есть, во Франции,Италии – там самые крупные коммунистические партии Европы… А Коммунистическаяпартия США?.. Великобритании? А коммунисты в Китае, Корее?.. Что, тожекрылатыми ракетами?.. Нынешние террористы – это коммунисты прошлого века. И –люди будущего. Кем были первохристиане в Древнем Риме. Никакие точечные ударыили ковровые бомбардировки не спасут от террористов Соединенные Штаты. Уничтожьтак называемых террористов сегодня всех до единого – завтра их будет ещебольше. Уже в самой Америке. Я просто не понимаю… я просто не понимаю границэтой тупости, когда не видят… когда не видят такой простой вещи!

– Гении не понимают простых вещей, – сказал Живковтоскливо, – что понятны простым людям, а простым людям трудно понять, очем говорит гений… Увы, это реальность. Но мы, мистер Владимир, вас понимаем,хотя это страшное понимание.

– Следует признать, – хмуро сказал Лакло, –что мистер Владимир прав, но, увы, не по тем законам, которым решилиповиноваться во всем мире.

Я буркнул с язвительностью:

– Вы еще добавьте, «во всем цивилизованном»!

Лакло развел руками:

– Какой вы злой, мистер Владимир. Даже не заметили, чтоя уже под вашим знаменем… хотя вам такой солдат и на фиг, как вы говорите, ненужен. Я почти согласен, что в данном случае правы именно вы, а не весь мир…хотя это страшно. В смысле, вы говорите страшные и непривычные вещи… но тогданадо менять весь привычный нам мир, а на это никто не готов. И никто незахочет! Да, я сейчас вижу, что вы правы, хотя мне, конечно, хотелось бы, чтобыбыл прав наш привычный мир и наши привычные взгляды, пусть узкие, но – такиепонятные, уютные и наши. Увы, похоже, вы правы: террористы – это идея,настроение, стиль мышления, иной взгляд на жизнь и другие ценности… Какими былипервохристиане в Древнем Риме с точки зрения просвещенного и такого понятногонам римлянина. Если так их понимать, то в самом деле смешно пытаться уничтожитьэто крылатыми ракетами и элитным спецназом.

– Гениальные люди одним взмахом достигают цели, –обронил Ноздрикл сдавленным голосом, – к которой даже лучшие умы приходятв результате длительных размышлений и работы целых институтов. Но нам ещепредстоит убедить наши правительства в правоте вашей точки зрения…

– Я думал, – съязвил я, – что вы всемогущи!

– Мы всемогущи, – ответил Ноздрикл серьезно.

– Тогда флаг в руки и вперед с песней! Всего-то понять,что террорист живет в каждом из нас. Иногда он уменьшается до микроба, иногдазаполняет наши души и берет контроль над всем телом. Смешно пытаться уничтожитьэтого террориста крылатыми ракетами, бомбардировками или киношной дельтафорсой!

– Мы всемогущи, – повторил Ноздрикл. – Но,чтобы доказать, что террористы – это то же самое, что коммунисты илипервохристиане, а мы – просвещенные, богатые, утонченные, умные, но чего-тоопасно недопонимающие римляне… потребуется время. Слишком большое.

Что-то промелькнуло между ними, словно незримая молния, чтообожгла всех, ужалила, оставила в каждом тупую боль.