Стены из Хрусталя - Кэрри Гринберг

Все трое дружно вздохнули.

— Случалось ли тебе перейти дорогу кому-нибудь по имени Томпсон? — спросил Фрэнсис, и мистер Стивенс быстро закивал.

— Генри?

Вкратце он описал бывшего приятеля, а вампир произнес уверенно:

— Вот он и напал на моего господина. А я-то думал, как так получилось? Теперь ясно. В одном теле уживаются две души — Генри и Ричарда, его предка. Эх, поймать бы его и вытрясти обе, но не могу! Когда-то давно я дал клятву не убивать его, так что вчера не смог…

— Это ничего, я сам его убью, — перебил Уолтер. — Скажи лучше, как его победить? Есть у него слабые стороны?

— Он любит доказывать свою правоту, — потупился вампир.

— Я учту.

— Ты точно с ним справишься? — засомневался Фрэнсис, глядя, как подрагивают руки смертного, и как он щурится даже от тусклого света, пробивавшегося через пыль на газовом плафоне.

— Да, — ответил Уолтер Стивенс, и что-то в его голосе заставило вампира ему поверить.

* * *

— Генри? Ты можешь объяснить, какого дьявола мы мотаемся из одного конца города в другой? — обступив своего вожака, роптали сообщники. — Зачем мы здесь? Тут и до нас почти все разнесли!

Камин в парадной зале Дарквуд Холла полыхал, похрустывая троном, который захватчики употребили на растопку. Но хотя разрушать Дарквуд Холл до конца им и правда нравилось, убить кого-нибудь тоже хотелось. А Генри зажилил единственного упыря и не делится! Не по-товарищески это.

Мистер Томпсон развлекался тем, что метал вилки в полотно, изображавшее кладбище в лунном свете.

— Считайте, что приехали. Скоро я нанесу прощальный визит нашему упырю, а после присоединюсь к вам. В полночь все вампиры появятся здесь.

— Что, как овцы на бойню притопают? Они ж не совсем дурачье!

— О, вы будете приятно удивлены.

Но чтобы приятно удивиться, так долго им ждать не пришлось. Пошатываясь, в залу вошел незнакомый парень. Лицо и руки его были перемазаны сажей, а волосы свалялись, как бурая трава в проталине. В угольном чулане передневал, не иначе. Губы дергались, словно он хотел что-то сказать, но никак не решался. Тем не менее, охотники успели разглядеть клыки.

— Ух ты, и правда сам притащился! — возликовал Билл Слоупс, подхватывая ружье. — Сейчас я тебя упокою, морда упыриная!

Но пришелец поднял руки.

— Охолонитесь, — заговорил он. — Меня Эйдан зовут. Если вы те, за кого я вас принимаю, так я с вами заодно. Сам таким был, пока в вампиры не подался. Дернуло же меня. Думал, своим пригожусь, думал, уж теперь-то попляшут у меня англичанишки, а получилось…

— Ишь, зубы заговаривает, а сам как цапнет, — не проникся его словами Слоупс, но мистер Томпсон дернул его за рукав.

В другое время Билл послал бы его к чертовой бабушке, чтоб не задавался, но сейчас ему не давала покоя вилка, которой Томпсон поигрывал как-то чересчур зловеще. Опустив ружье, он отступил и даже засвистел, чтобы не выдать внезапно накативший страх. Если приглядеться, можно было заметить, что и остальные охотники побаиваются своего командира.

— Продолжай, — разрешил мистер Томпсон.

Эйдан ухмыльнулся.

— А я тебя узнал. Ты давеча английского Мастера так стреножил, что любо-дорого! И поделом ему! Ненавижу всех Мастеров! И вообще всех ненавижу, — обхватив голову, простонал он. — Что вампиров, что людей. Я с вами хочу остаться. Теперь мне все едино, кого убивать.

— Да врет он! От них засланный! — возмутились охотники.

Мистер Томпсон развел руками, между делом всадив вилку в центр полотна.

— Невозможно беседовать в такой обстановке, — извинился он за поведение своих приятелей. — Нам с тобой лучше уединиться, благо комнат тут предостаточно. Пойдем.

— Генри, ты совсем ум порастерял! Он только того и дожидается! Со спины на тебя напрыгнет.

Мистер Томпсон демонстративно достал револьвер и сунул обратно в карман. Под настороженными взглядами охотников, они с вампиром вышли из залы и отправились в западное крыло, в одну из пустовавших комнат с окнами на улицу. Мистер Томпсон сразу облюбовал это помещение. Мебель здесь сохранилась в более-менее первозданном виде — мстители всего-навсего содрали шелковую обивку с кресел на ленты подружкам. Зато уцелел туалетный столик, на котором покоилась любимая трубка мистера Томпсона рядом с черной коробкой.

— Кто-то обошелся с тобой несправедливо, — затянувшись, обратился он к Эйдану. — Рассказывай.

И тот рассказал.

Слова рвались из него, как вода из фонтана, что затихает ненадолго, а потом вдруг окатывает зазевавшегося прохожего. Он то останавливался, чтобы открутить от пестрого пиджака неизвестно как уцелевшую пуговицу, то вновь захлебывался желчью.

— …по пятам за ним ходил, пока он меня не укусил! Но если б он сказал, да хоть намекнул, как все обернется, я бы сразу отвязался. Я же думал, он за нас!

Вампир мистеру Томпсону понравился. В том, что они сумеют договориться, сей господин не сомневался. Как и Эйдан, он был недоволен мироустройством. Особенно распределением власти. Сегодня же ночью мистер Томпсон намеревался кое-что изменить.

— …так мол и так, между вампирами разницы нет. Да пошел он! Что я, англичанина от ирландца не отличу?

Но зачем дожидаться ночи? Глупо выпускать из рук синицу, тем паче что она размером с откормленную пулярку.

В задумчивости он посмотрел в окно. Ветви дубов застарелыми шрамами переплетались на фоне светло-сизого неба. Мутная луна с неровными краями казалась прорехой, через которую можно было разглядеть другой мир, но такой же блеклый и скучный, как этот.

За воротами мелькнула тень.

Мистер Томпсон встрепенулся, но больше ничего не разглядел. Показалось. Перед глазами то и дело что-то мелькало, пора бы привыкнуть. Точнее, не перед глазами, а в глазах. Глупый мальчишка, который так бесцельно транжирил ресурсы своего тела, пытался вернуть главенство, но каждый раз Ричард загонял его в глубины сознания, где тот заходился беззвучным воем от бессилия.

— … и вообще, чем мы ему обязаны? Да ничем! Взять хоть Табиту — при жизни была рабыней, а теперь ее рабству конца не будет! Я голодал — он обрек меня на вечный голод. За что его уважать? Да пошел он, — сделал вывод Эйдан и пнул кровать.

Мистер Томпсон выпустил облачко дыма.

— Окажись ты творцом, ты бы так не поступил.

— Да уж как-нибудь обошелся бы без врак! — горячо согласился вампир.

— Не хочешь ли попробовать?

— Что?

— Сделать меня бессмертным. Если ты задумал изменить мир, в одиночку тебе не справиться. А на меня, как ты давеча убедился, можно положиться.

Он отложил трубку и расстегнул манжету, невозмутимо, будто подставлял руку под ланцет опытного цирюльника. Вампир почесал затылок.