Тайны ветра. Книга 1. Маяк чудес - Нелли Мартова

– Мяу! Все до единого на месте. – У Серафима на лице нарисовано возмущение. – Иначе я бы тут перед вами не сидел.

– Откуда ты знаешь? – Илья разглядывает оранжерею и ряды полок справа. – У них есть штрих-коды и ты регулярно проводишь инвентаризацию?

– Аха, я их каждый раз пересчитываю на ночь, чтобы заснуть, – ухмыляется Серафим. – Тебе, Илья, нужно пересчитывать пальцы, чтобы узнать, все ли на месте?

Илья смущается и отворачивается к окну со скрап-чудесами. Аркадий все еще ковыряет мелком по грифелю, видимо в надежде на очередное «мур-мяу».

– А откуда ты вообще знаешь, что у них появились мнеморики? Что ты вообще о них знаешь – об этих, в халатах? – Инга прищуривается и смотрит на манула так, как она одна умеет.

В этом ее взгляде следователь по особо важным делам смешивается со строжайшей учительницей, и устоять перед ним может только отчаянный герой. Или кот, гуляющий сам по себе.

– Мурмяу! Если я вам что-то здесь и расскажу, то не потому, что вы меня спросили, а потому, что я сам так захотел, – подтверждает мою мысль Серафим, и его кресло обеими задними лапами принимается закапывать что-то невидимое.

– Рассказывай, пожалуйста, мы будем так рады, так рады тебя услышать, – улыбается девочка из-за спины у Инги.

– Умеешь уговаривать, – говорит манул, и кресло сразу успокаивается.

Елки-палки, чему эта девчонка без конца радуется? Все время радуется… хм, что-то мне это напоминает. Но мысль от меня ускользает, потому что Серафим принимается рассказывать:

– С месяц назад я заметил, что на Маяке творится что-то неладное. Вы обратили внимание, что в оранжерее мнемориков есть три временные зоны? Цветы, которые вы видите в основной ее части, – это ныне действующие чудеса. В складской части, на полках справа, хранятся мнеморики тех чудес, что давно прекратили свое существование, начиная с шести чудес света (седьмое, как вы помните, все еще радует глаз). Наконец, слева, в горшках, спрятаны под лепестками те чудеса, которые нам еще только предстоит увидеть.

– Ой, а можно посмотреть на какое-нибудь совсем новое? – подпрыгивает Аллегра. – Которое скоро появится?

– Да-да, что там будет после айпада? – волнуется Илья.

– Может, и не появится больше никаких чудес, если дальше так дело пойдет, – хмыкает манул.

– Так – это как? – сразу же уточняет Инга.

– Дай ему дорассказать, – дергает ее за руку Аллегра.

– Да молчу я, молчу. – Инга отводит руку и хмурится.

– У каждого чуда есть свой срок жизни, – говорит Серафим и достает из одного из многочисленных карманов жилетки мнеморик. – Обратите внимание на хронометр на этой штуке.

Мы с Ингой дружно вытягиваем шеи, впиваемся в мнеморик взглядом и хором заявляем:

– Он же не такой!

Кругляшок выглядит очень похожим на тот, что давала мне девица в халате, за одним исключением: криво свернутую бронзовую спираль заменяет небольшой плоский циферблат с одной-единственной стрелкой.

– Конечно, не такой, – усмехается Эльза. – Это же очевидно.

– На тех мнемориках нет хронометра, – торопится сообщить Инга.

– Ломаная версия? – предполагает Илья. – Дадите потом посмотреть?

– Илья, ты опять забыл, что я за тебя головой отвечаю, – тихо говорю я.

Манул закрывает глаза, причмокивает и облизывается. Размышляет. Потом снова поднимает веки и продолжает, как ни в чем не бывало:

– У меня в руках ненастоящий мнеморик, это – модель. Так сказать, наглядный образец. Посмотрите на циферблат – здесь нет цифр. Он разделен на три части: будущее, настоящее и прошлое. У каждого мнеморика своя скорость движения стрелки – в зависимости от срока жизни чуда.

– У него несколько часовых механизмов? – спрашивает Илья, разглядывая мнеморик.

– Только один – в хронометре, – качает головой Серафим. – Механизм мнеморика только с виду похож на часовой, а на самом деле это – мнемомеханизм, он работает с воспоминаниями с помощью потока. Мяу, я отвлекаюсь! Давай-ка ты меня об этом в другой раз спросишь. О чем это я? Так вот, первую странность я заметил ровно месяц назад, третьего мая. На одном из мнемориков стрелка перескочила из будущего сразу в прошлое. Цветок не успел распуститься, а мнеморик уже оказался на складе. Это значит, что не произошло чуда, которое вот-вот должно было случиться. Такое бывает, хоть и редко. Но спустя несколько дней то же самое случилось еще с несколькими мнемориками. А на других стали спешить часы. Нынешние чудеса переезжают в прошлое раньше положенного срока. Что ни день, то какое-нибудь чудо пропадает. И чем дальше, тем их больше. Вчера, например, склад пополнился на десять штук! Скоро мне будет не за чем присматривать. Старый манул обретет свободу, о которой он никогда не мечтал. Мурмяу!

Из его тона совершенно непонятно, то ли он и мечтать не смел об этой свободе, то ли она ему нужна как скрапбукеру – сломанные ножницы. Серафим вздыхает и мурлыкает себе под нос на мотив старой песни «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».

– Кто-то влез в хранилище и испортил твои мнеморики? – спрашивает Инга.

– Аха, сначала я так и думал, – кивает Серафим. – Закрыл тут все на замки, потом понял, что я старый идиот. Поток прекрасно их охраняет сам, лучше любого пса. Если чудеса исчезают раньше времени, причина может быть только одна.

– Стираются воспоминания? – уточняет Инга.

– Нет, из мнеморика не сотрешь, – отвечает Серафим. – Гораздо хуже. Люди перестают восхищаться чудесами. Они их больше не радуют. Нет восхищения, нет радости – нет и чуда.

– Ох ты! – Аллегра приседает на корточки и закрывает голову руками. – Ужас-то какой! Нет радости!

Паша наклоняется к малышке и гладит ее по спине.

– Кстати, одно хорошо вам известное меркабурское чудо тоже недавно переехало на склад, – сообщает манул.

– Мамина карусель? – сразу догадывается Инга.

– Она самая! Другой такой открытки в мире не было и не будет. Я давно за ней наблюдал с Маяка.

– Но почему, Серафим? – искренне удивляюсь я. – Неужели и этой открытке больше никто не рад? А как же мы с Ингой?

– Нет, дело в другом: эта карточка больше не работает.

– Уф, слава богу, – вздыхает с облегчением Инга.

Я ушам своим не верю. В ответ на мой удивленный взгляд она поясняет:

– Эти твари – поклонники Твари (прости за тавтологию) сперли у меня мамину открытку с каруселью. Уж лучше пусть она не работает, чем они бы ею пользовались. Ты даже представить себе не можешь, на что эта открытка способна! Точнее, была способна.

– Представляю себе, – соглашаюсь я.

– Да, Надя – очень особенная даже среди скрапбукеров, – говорит манул. – В ее открытку была встроена защита от несанкционированного использования.