Проклятие Мафусаила - Евгений Лурье

Сразу вспомнилось, как его схватили во дворе дома Карины. Тогда Арчи тоже едва успел почувствовать угрозу и тут же оказался на земле. Ребята из службы безопасности «Феникса» действовали шустрее и жестче жандармов.

В комнате, куда их приволокли, не было ни одного окна — только голые шершавые стены неопределенного серого оттенка. Пленников посадили на пол в дальнем углу. Уже минут через пять у Арчи затекли ноги.

Коростель, расправил плечи, хотя это было непросто сделать из-за наручников, скованных за спиной.

— Подготовка у этих ребят, конечно, первоклассная, но могли бы действовать и деликатнее, — высказался он и лизнул разбитую губу. — С другой стороны, они могли нас просто пристрелить.

Бугай, подпиравший стену возле двери, разлепил губы и прикрикнул.

— Что он говорит? — осведомился дядя.

— Сказал, чтобы мы заткнулись, — перевел Арчи.

Охранник повторил приказ, повысив голос до львиного рыка, и отлепился от стены. Это возымело должный эффект.

Открылась дверь и вошел мужчина в неброском костюме. Он был не настолько крупный и внушительный, как охранник, однако в его движениях и взгляде читались сила и уверенность, которым позавидовал бы любой атлет.

— You! — указал он пальцем на Арчи.

Амбал грубо поднял Арчи с пола и, не дожидаясь, пока пленник разомнет ноги, толкнул к выходу, так что тот чуть не упал. Дядя дернулся, пытаясь подняться, но Коростель шикнул на него, и он обмяк, опустив голову.

По плохо освещенному коридору Арчи привели в другую комнату, похожую на больничную палату, нежели на тюремную камеру. Глазам было не за что зацепиться, настолько стерильным выглядело помещение. Как хирургическая операционная. Он жмурился от нестерпимого света и надеялся, что его не собираются разделать, как поросенка.

Представительный мужчина посадил его на стул, выставил охранника за дверь и принялся расхаживать вокруг.

За последние месяцы Арчи успел привыкнуть к роли пленника и теперь почти не волновался. Наоборот, его воодушевило, что предложенный им способ привлечь внимание старшей сестры принес плоды. Оставалась сущая мелочь — выдержать правильную линию поведения и не свернуть шею.

— Caster, — мужчина остановился и ткнул отставленным большим пальцем себе в грудь.

Затем он продолжил говорить на английском. Кастер не торопился, четко выговаривая слова, но Арчи все равно потребовалось время, чтобы привыкнуть к его произношению. Он напоминал американца, который копирует британскую артикуляцию. Кастер представился руководителем службы безопасности Пенелопы Джонстон и засыпал его вопросами. Кто вас послал? Зачем вели слежку за хозяйкой? Вы же какие-то дилетанты; кто вас надоумил? Это операция для отвлечения внимания?

Арчи собрался с мыслями и ответил на корявом английском, что никто их не посылал. Просто ему нужно встретиться с Пенелопой, а других способов они не придумали.

Зачем? — последовал вопрос. Кто-то хочет ее смерти? Мы уже выяснили, что вы прибыли из Гонконга по поддельным документам. Еще нескольких часов, и мы узнаем ваши настоящие имена. Не лучше ли облегчить свою участь и рассказать все, как есть?

Продолжая говорить, Кастер сделал несколько рубящих резких движений, после которых Арчи вновь ослеп — от вспышки боли, пронзившей бок и ключицу. Стиснув зубы, он открыл глаза и посмотрел в глаза своему мучителю. Выражение лица Кастера совсем не изменилось: ни злобы, ни сожаления. Просто работа такая у человека. Арчи вспомнился Аббасов.

Сначала он повторил фразу несколько раз про себя, а потом произнес ее вслух. Я — брат Пенелопы и сын Харпера Джонстона.

В первый момент Кастер никак не отреагировал, и Арчи испугался, что как-то неверно выразился. В следующий момент начальник охраны его сестры разразился неприятным смехом. Ну, глупо было рассчитывать, что он сразу поверит.

Кастер удар Арчи в грудь, дыхание перехватило, и он опрокинулся вместе со стулом на спину. На этом истязание не прекратилось: на голову натянули влажное вафельное полотенце, и сверху полилась вода. Паника охватила почти сразу. Арчи отплевывался и отфыркивался, мотая головой из стороны в сторону, но вода продолжала затекать в горло и нос, словно он погружался на дно. Когда Арчи решил, что конец уже близок, экзекуция прекратилась также внезапно, как началась. С него стянули мокрую тряпку и позволили прийти в себя. Кастер склонился над ним и, вероятно, прикидывал, скоро ли можно будет продолжить.