Честь взаймы - Людмила Астахова

– Где?! Где они?! – орет генерал Джевидж, срывая и без того осипший голос.

– Туточки!

Солдат подталкивает штыком в спину высокого молодого мужчину. Одного из пятерых.

– Имя?!

– Осдор Баренлеб, милорд, – чеканит маг.

Делает хорошую мину при плохой игре. Жезл у него отобрали, а без него колдовать намного сложнее.

– Почему вы бросили раненых на произвол судьбы, мэтр Баренлеб? – тихо спрашивает Джевидж.

Очень тихо. Потому что не может уже кричать, а еще от слепящей ярости. Пальцы сжаты в кулаки, иначе было бы видно, как они мелко дрожат.

– На нас напали дамодарские драгуны, мы спасали свои жизни.

– Я уже догадался, что здесь произошло, мэтр. Вопрос был поставлен иначе – почему вы оставили свои позиции, то бишь дезертировали с поля боя, мэтр? Разве вы не такие же военнообязанные, как все остальные?

– А что мы могли бы сделать впятером против сотни? Вы смеетесь?

– Вы считаете, это смешно? – генерал указывает на мертвую сестру милосердия. – Я смеюсь?

Кажется, только теперь по ледяному пламени в глубине глаз Джевиджа маг догадывается, что все не так просто и однозначно.

– Нет, господин генерал… ваше превосходительство.

– Мне еще раз повторить свой вопрос?

– Мы не могли…

У Осдора длинные каштановые волосы, собранные в хвост на затылке, вместо уставной короткой стрижки. Магам можно все? Так?

– Почему? Она же могла, – и снова генерал кивает на покойницу. – Вы видите – у нее все ладони изрезаны. Она голыми руками защищала раненых солдат. Охранение тоже могло – они отбивались до последнего патрона. Разве ваш жезл сломан?

– Нет, но…

– Вас могли убить, не так ли? – уточняет Росс, опасно щуря глаза.

– Да. Это был неоправданный риск.

Длань ВсеКарающая! Он и вправду верит, что его жизнь, его мажий дар – это самая величайшая ценность во вселенной?

Джевидж разворачивается на каблуках и будничным тоном приказывает:

– Расстрелять!

Один из провинившихся магов – плотненький коротышка – валится в обморок. Остальные поверить не могут. Они что-то лопочут – неразборчивое и бессвязное.

– Это противозаконно!

Но генерал уже не слышит, он отдает другие распоряжения, он занят более важными делами. Надо собрать тех, кто еще жив, надо попытаться вывезти всех выживших в другой лазарет, а для этого нужны подводы, лошади. ВсеТворец, помоги ему! Потому что через час нужно начинать контратаку, потому что дамодарцев надо сбросить наконец-то в море. Нужно закончить эту войну, нужно победить.

– Вы не можете! Не можете! – верещит длинноволосый. – Почему мы должны были умереть от драгунских сабель? Чтобы вам было приятнее?! Кому стало бы легче?

– Потому что это был ваш долг, мэтр Баренлеб, – мрачно отвечает Джевидж. – Вы присягнули служить Императору и Эльлору, и сегодня вы должны были стать между ранеными и дамодарцами и защищать их своей магией – бить молниями, ставить щиты, или что вы там делаете с помощью своих разукрашенных палок. От вас требовалась такая малость, мэтр, всего лишь ваш Дар и ваше мастерство.

– Моя жизнь! И это отнюдь не малость! – визжит маг.

– И что вы выиграли? Вас все равно сейчас расстреляют, – небрежно отмахивается Росс.

– Вы не осмелитесь!

Мэтр Баренлеб сильно рассчитывает на трибунал, на то, что его дальнейшую судьбу будут решать тыловые крысы, что, конечно же, неприятно, но не смертельно.

– Да? Вы уверены? – холодно улыбается генерал, не разжимая черных, прокушенных в нескольких местах губ.

Чтобы доказать обратное, Росс встал в строй вместе с расстрельной командой – генерал, два сержанта и трое рядовых – и целился прямо в грудь Осдора Баренлеба. И не промазал, разумеется.

А потом подошел к несчастной медсестре. Негоже женщине лежать в таком виде, решил он. Аккуратно опустил юбку и остолбенел от ужаса и горя. Безмятежность подлинной и последней свободы застыла на широкоскулом лице, только карие глаза остекленели, а золотистые искры в них потухли навсегда.

– Фэйм! – простонал он… и проснулся.