Заноза Его Величества - Елена Лабрус

Всё же хороший у меня был учитель верховой езды.

У ведьмы были века, чтобы так держаться в седле, словно она в нём родилась, у Барта — годы боевых походов, а у меня — только несколько уроков, но всё же я не посрамилась. Не запыхалась, не глотала пыль за хвостами их лошадей, не плелась, боясь не удержаться в седле, не отставала. И к Говорящему мосту мы подъехали одновременно.

Одновременно спешились. И ведьма даже не оглянулась, начав свой путь в Мёртвый лес по камням сухого русла, словно даже не сомневалась, что мы последуем за ней. Мы и последовали. Очень уж взволнованный у неё был вид. Очень уж искренне прозвучало её:

— Дарья, прошу вас! Это очень важно.

Вверх. Вверх. Вверх. С камней — на утоптанную тропинку среди молчаливых мёртвых деревьев. С тропинки — на выщербленные каменные ступени.

И только, когда, тяжело дыша, я переступила последнюю в этой, казалось, бесконечной лестнице, взору открылся белоснежный замок.

Или он только казался таким на фоне чёрного сгоревшего дотла леса. Но белизна каменных стен резала глаза, а изящные башенки на фоне нежно-голубого неба казались игрушечными. Казалось, здесь должна жить прекрасная принцесса, которую охраняет злой дракон, а не злая ведьма. Если бы только замок не был так запущен. Так безжизненен, молчалив, стар и так отчаянно не нуждался в ремонте.

«Ну вот, наконец, и я проделала тот путь, что ежевечернее совершает мой король», — вздохнула я, переводя дыхание и совсем без страха вошла в распахнутые для меня лично Эрминой двери.

— Сюда, — на ходу снимая плащ, повела она нас по коридорам. Точнее, меня. Барт, похоже, здесь неплохо ориентировался, в этих хитросплетениях лестниц и неожиданных поворотов.

На самом деле, их, наверно, было не так уж и много, но, когда бежишь за кем-то очертя голову, путь всегда кажется дальше чем есть.

И второй этаж оказался намного ухоженнее первого.

Чисто. Убрано. Ярко горят рожки ламп на стенах. Блестит натёртый паркет. Радуют глаз пышные натюрморты. Но всё это я моментально перестаю замечать, когда слышу… детский плач.

— Как она?

— Хуже, — опускает голову служанка у двери.

— Поди прочь, — прогоняет её Эрмина, на ходу стягивая перчатки, и ту девушку, что встречает нас в комнате, прогоняет тоже.

И пока я истуканом замираю в дверях, не веря своим глазам, кидается обнимать девочку, горько-горько плачущую, сидя на большой кровати.

Маленькую, лет четырёх девочку, размазывающую по щекам слёзы. С огненно-рыжими, вьющимися волосами.

— Где папа? Я хочу к папе.

Моё сердце не просто падает, от её простых слов оно словно разлетается на сотню крошечных осколков, каждый из которых тут же впивается в грудь. Его не собрать уже никогда. Не склеить, не вылечить, не восстановить.

Нет, мне не надо объяснять кого она зовёт «папа». Теперь я знаю всё. Кто её мать. Как она появилась в этом замке. Кому принадлежал тот длинный рыжий волос. Какую тайну так тщательно скрывает от всех король. И где на самом деле он пропадает по вечерам.

— Мариэль, милая, папа занят, его сегодня не будет, — успокаивает её Эрмина, гладя по голове. — Он уехал по делам. Но он приедет к тебе сразу, как только сможет. Зато смотри кого я тебе привела, — подзывает она рукой меня и Барта. — Ну-ка кто здесь?

— Ры-ы-ы, — выглядывает Барт из-за моего плеча, но я останавливаю его рукой и не разрешаю проходить.

— Медведь! Медведь! — взвизгивает девочка, прячется и начинает смеяться, когда Эрмина принимается её щекотать.

А когда откидывается назад, я во всей красе вижу то, что даже от двери показалось мне знакомым. То, из-за чего так испугана Эрмина. Отчего так побледнел и нервно сглотнул генерал: лицо малышки, шейка, пухлые ручки — всё покрыто сыпью. Красными точками и маленькими водянистыми пузырьками.

— Останься за дверью, пожалуйста! — шепчу я генералу.

— У медведя неотложные дела, — встаю я на колени у кровати, чтобы получше рассмотреть сыпь. — Но я тоже умею рычать. Ры-ы-ы! — выставляю я вперёд согнутые пальцы.

— С утра их стало в два раза больше, — шепчет Эрмина, находясь в откровенном ужасе, хоть и не подаёт вида, пока малышка взвизгивает, прячется, а потом рассматривает меня зелёными, до боли знакомого цвета глазами. — Я не знаю, что делать.

— Я разберусь, — выгоняю я Эрмину кивком головы, но та не решается уходить.

— А я знаю, кто ты, — кокетничает Мариэль.

— Правда?! — преувеличенно удивляюсь я, честно говоря, ожидая всё что угодно: тётя, колдунья, новая папина жена, та тварь, что не отпускает ко мне папу.

— Даша, — вырывается она из рук Эрмины, чтобы дотянуться, а потом подать мне куклу. Почти близняшку той, что король уже подарил кухаркиной дочке, только у этой глиняной блондинки платье красное, и в волосах диадема с красными камешками.

— Какая красивая, — приглаживаю я растрепавшиеся волосы. — Её зовут Даша?

— Нет, — смеясь, качает головой девочка. — Даша зовут тебя. А это Лола.

— Серьёзно? — прыскаю от смеха, толкаю Эрмину, чтобы пошевеливалась, и глаз не могу оторвать от этого зеленоглазого чуда с рыжими волосами.

И он ещё посмел сказать, что ему незачем жить? А Барт уверял меня, что король самый одинокий человек в мире? Одинокий ли, когда на самом деле у него есть преданные друзья, семья и вот это чудо в кудряшках?

— Мариэль, побудешь с Дашей? — поднимается Эрмина и сжимает моё плечо так, что у меня чуть не отнимается рука. — Мы будем в комнате справа по коридору.