Кровь драконов - Юлия Сергачева

И это при всем при том, что по мнению городских властей никакой открытой враждебности горожан по отношению к драконам, к Гнезду и ко всему, что с ними связано, не было. При том, что большинство людей по-прежнему почитали Хранящего и его служителей. И мифический Великий Дракон Изначалья все еще был великим.

— Ну? — недружелюбно проворчал Закир, останавливаясь рядом со мной. — Чего приперся-то?

— Привез заказанные лекарства, — вздохнув, пояснил я и поднялся с корточек, отвлекаясь от огорченного Колючки. Когда мы стояли рядом, я возвышался над Закиром на два локтя, и его это изрядно нервировало. — Добрый вечер, господин ученый.

— Чего вскочил, как пупырь на лбу? Шея у меня болит, тебя снизу вверх рассматривать! — немедленно заявил Закир. — Давай сюда, чего принес. Мог бы еще на неделю опоздать, а старый человек бы страдал…

— Вы же заказали их только сегодня утром! — возмутился я, тоже привычно поддаваясь на провокацию. Джеанна, которая дала мне этот сверток с лекарствами, рассказывала как рассердился аптекарь, когда узнал о сроке исполнения заказа. Но аптекарь был добрым человеком, знал Закира и поспешил.

— Вот и надо было принести утром, — отозвался ученый, распотрошив сверток и заглядывая внутрь. — А ленивица где?

— Не выросла еще.

— А запасы на что? Предусмотрительные и ответственные люди всегда готовят резервный запас на случай крайней необходимости и…

Никто из нас, наверное, так и не смог бы вразумительно объяснить почему мы все терпим этого несносного человека, и зачем помогаем ему, в ответ вознаграждаясь лишь колкостями и брюзжанием. Когда уехал Вевур все заботы вообще перекочевали на наши плечи, да и с его возвращением установившийся порядок сохранился. Нельзя сказать, что мы внезапно прикипели душой к этому сварливому старику. Сегодня Джеанна вздохнула с явным облегчением, отдавая мне сверток с лекарствами. Я бы и сам вздохнул с облегчением, скинув миссию на кого-то еще, но в данном случае сюда меня привел не приступ благотворительности.

— Чего надо-то? — проницательно осведомился Закир, прерывая свой полный гнева и возмущения монолог и запихивая лекарства в полуоторванный карман. — Только не говори, что прибыл сюда томимый заботой о старике. Знаю я вас… Есть хочешь?

— Нет.

— Вот и славно. А я хочу. Пойдем. Пусть эти оглоеды здесь порезвятся, пока их родители не заберут…

Почти все свое имущество Закир, по-прежнему, держал в Святилище на старом кладбище, поэтому школьный дом изнутри был пустоват. За исключением нескольких разнокалиберных стульев (их было больше, но часть ушла зимой на растопку), доски, пары полок в большой классной комнате и корявого топчана — в малой, здесь не нашлось ничего лишнего. Ну, разве что печь-плита, разделяющая комнаты.

На черной, лоснящейся доске сохранились меловые точки и линии, показавшиеся мне знакомыми, но сколько я не разглядывал их, пытаясь идентифицировать, ничего путного в голову не приходило. И когда появился Закир с тарелкой и кувшином и устроился у подоконника, используя его в качества стола, я спросил, кивнув на доску:

— Что это? Кажется знакомым…

— У, неуч, — отозвался Закир, вгрызаясь в кусок хлеба, как недавно Колючка в корку. — Вообще поразительно, как ты сумел рассмотреть хоть что-то знакомое. Ведь ты видишь это всего лишь каждые вечер и ночь… — Он деликатно зачерпнул ложкой суп из чашки, проглотил его, зажевал хлебом и только тогда продолжил: — Это ваше любимое созвездие Дракона с испепеляющим Оком во главе…

— В самом деле? — Я попробовал вычленить из скопления точек и линий знакомые очертания, но сдался и спросил: — Вы занимаетесь с этими ребятишками астрономией?

— Не вязанием же мне с ними заниматься, — произнес он недовольно. — Или ты, надменный выскочка, полагаешь, что только вам подобные способны наблюдать и понимать?

— Я не…

— Так вот будет тебе известно, Птенец, что один из моих мальчуганов сумел воспользоваться полученными знаниями и заметил, что вопреки всем законам, созвездие Ока не движется, как положено по небосклону, не меняет своего местоположения относительно остальных небесных тел, а словно приколочено к северному участку над горизонтом…

— Это давно замечено, — пожал я плечами.

— Мы поразмыслили, и пришли к выводу, что возможно созвездие Дракона на самом деле не настоящее, а рукотворное…

— Чего? — помимо волн в моем голосе прозвучало ошеломление нелепым предположением.

— Мой славный мальчуган смело предположил, что, быть может, наши предки специально пометили этот отрезок небес, указав путь к Стене Мрака, — победно проговорил Закир, ткнув ложкой в северном направлении, и добавил, поясняя: — О Стене Мрака мы говорили в пошлый раз.

— Вам осталось только найти на небе созвездия зверюшек, и Круг Зверей внесет ваши имена в книгу вечной памяти, — пробормотал я.

— А ты не язви, — велел Закир сердито. — Из этого мальчугана вырастет толковый человек, не оглядывающийся всю жизнь на своего монстра с крылами, как некоторые…

Оскорбиться что ли? Бестолку…

— Да пожалуйста, — пожал я плечами. — Сколько угодно. Пусть вырастает славным парнем…

— Ну, надо же, сподобился — разрешил… — тут же ехидно вставил Закир.

— Вы были правы, господин ученый, я прибыл к вам по делу, — сказал я, пропустив мимо ушей последнюю реплику. — Хочу спросить, не известно ли вам что-нибудь о странных существах, внешне напоминающих призрачных драконов…

— Вот здорово, — поразился Закир, отвлекаясь от еды и уставясь на меня. — При всем твоем невежестве, мне казалось, что ты не так глуп и уж точно не притащишься ко мне расспрашивать о темных драконах…

— При чем здесь темный дракон? — отмахнулся я. — Речь о другом. Я как-то видел его случайно. Почти нереальная тварь, смутная, как привидение. Один листоед, оказавшийся поблизости, сказал, что уже встречал нечто подобное несколько раз и что это давно известно и…

— Ах, вон ты о чем! — воскликнул Закир. — Тогда ясно. Чего ж ты ко мне явился? Неужто у вас в Гнезде о подобном не слыхали? Не верю…

— Может и слышали, но не сочли нужным поделиться с нами, — ответил я смирно.

— И ты, значит, явился к старому брюзге за консультацией?.. Впрочем, правильно сделал, — Закир отложил ложку, нахмурился, размышляя. — Слышал я, как мои ребятишки что-то чирикали такое нехорошее, но дети известные выдумщики. Переврут болтовню родителей, что и не признаешь… Говоришь, видел ты эту призрачную тварь?

— Своими глазами.

— Что ж, тебе повезло. Тебе и подобным тебе, поскольку способны вы различить ее и держаться подальше. А обычные люди не умеют разглядеть проклятых тварей, живут годами рядом, ничего не подозревая, пока выродки не проявляют себя иным способом… Есть такой термин — «нерожденный дракон». Тот, что не смог проявиться, хотя и рвался на свободу. Помешали ли объективные или субъективные обстоятельства — не суть важно. Дракон не родился, но существует. Иногда, это мучает лишь не состоявшегося всадника. Хуже, когда нерожденный, продолжая рваться на волю, обретает формы чудовищные и опасные, сводя с ума своего владельца… В конце концов любой талант своего рода безопасное и не очень безумие. Но когда это безумие выливается в ломаные русла… — Закир покачал значительно головой. — Никто не в силах предсказать последствия, но обычно ничего хорошего из этого не выходит. Любой дракон рвется покорять и властвовать над душами людей. Тебе удается завладеть ими при помощи музыки и это хорошо. Зато нерожденный дракон довольствуется не восхищением, а страхом, ненавистью, болью — то же своего рода восхищение… — Ученый передохнул, отхлебнув из чашки дымящегося напитка, и продолжил с неожиданной для него угрюмой серьезностью: — Древние пытались бороться с этой напастью, но тщетно. Безумцы, в том числе и опасные были, есть и будут. В конце концов нерожденный дракон не всегда обозначает опасность. Сотни людей живут, содержа их в душах, и терзают только сами себя. А тысячи тысяч людей и без драконов способны причинить боль другим. Каждый из нас носит в себе своего темного и светлого дракона. Каждый. И каждый дракон требует свободы. Да и Тьма у любого человека своя. Кто-то старательно стережет ее границы, а кто-то позволяет ей расползаться безнаказанно…