Искра - Рейвен Кеннеди

Аурен

Я сплю как убитая, таким глубоким сном, что просыпаться все равно что пытаться вылезти из-под земли. Но прихожу в себя, потому что подсознание меня предостерегает: что-то… не так.

Открыв глаза, я резво сажусь, пытаясь прогнать остатки сна и чувствуя покалывание в теле.

Уловив, как в моей темной спальне кто-то двигается, на мгновение я впадаю в панику, а потом замечаю непрошеного гостя.

– Лу?! – Голос мой звучит хрипло и резко, но я смотрю на Гнев, не веря своим глазам. Она сидит перед камином, задрав ноги и держа в одной руке книгу, а в другой – бокал с вином.

Лу переводит взгляд на меня.

– Ну, наконец-то! Солнце село час назад. Ты храпела.

Смутившись, я негодующе бурчу:

– И вовсе я не храпела.

Да нет, наверное, все же храпела.

Бросив взгляд на балкон и окна, вижу, что Лу права – я проспала целый день. До восхода солнца я не только искупалась, но и отключилась ровно на рассвете, и с тех пор глаз не открывала. Ласки Слейда в приятном смысле меня измотали.

Потерев рукой лицо, я откидываю одеяло и встаю, вытянув руки над головой и чувствуя в теле болезненные ощущения. Думается, это скорее связано с ночными практиками, чем с упражнениями, и когда в голове всплывают воспоминания, с трудом сдерживаюсь, чтобы не залиться румянцем.

– Как ты сюда попала? – подойдя к Лу, спрашиваю я, заметив, что она не только мое вино пьет, но и утащила еду с подноса, который принесли сюда слуги. Наверняка и камин она разожгла, потому что огонь в нем теплый и яркий.

Я плюхаюсь в кресло напротив нее и осматриваю оставшуюся на подносе еду. Похоже, Лу угостилась кусочками мяса и всего, что лежало в миске. На подносе остались только одна шоколадная булочка, какой-то жесткий фрукт и половина бутерброда с коричной корочкой, который тоже надкусили.

Изогнув бровь, смотрю на Лу.

– Вкусно у меня покормилась?

Она пожимает плечами.

– Бывало и хуже. Но мне не понять, почему в этом королевстве так любят все поливать сахаром. В городе я заказала вяленую говядину, и та тоже утопала в сиропе.

Я морщу нос и, налив себе воды, кусаю булочку.

– Как ты сюда пробралась?

– Легко. Вошла прямо через балкон.

Я хмурюсь.

– Но эта дверь заперта.

– Правда? – хмыкает Лу. – Ну, тогда тебе нужна стража получше. Под окнами тут никто не патрулирует, а те, что в коридоре, вообще ничего не услышали.

Когда она говорит про стражу получше, перед глазами вспыхивает образ Дигби. И в один миг сладкий завтрак во рту становится кислым. С трудом глотаю еду, но вместо нее в животе оседает чувство вины.

– Что с лицом?

– Ничего. Просто… у меня был хороший стражник, – говорю я, теребя одну ленту на коленях и думая о Дигби и Сэйле. – Вообще-то даже два.

– Был?

– Это моя вина, – отвечаю я, но не нахожу в себе сил, чтобы вдаться в подробности. Это моя вина, что Сэйла зарезал капитан Красных бандитов. Моя вина, что Мидас схватил Дигби и угрожает мне его жизнью.

Мне вдруг становится не по себе, потому как я не рассчитывала, что эта необузданная печаль выбьет у меня почву из-под ног, что я внезапно сорвусь из-за горя. Тем более на глазах у Лу.

Нужно как можно скорее поговорить со Слейдом о Дигби. А еще о Риссе. Я должна была обсудить с ним еще вчера ночью, но… слишком витала в облаках. Я просто хотела улучить для себя счастливый миг. Не хотела, чтобы реальность вмешалась и испортила наше мгновение наедине друг с другом.

И все же с моей стороны очень эгоистично потакать всем своим проблемам и открещиваться от них. Теперь чувство вины царапает мне спину, потому что, насколько мне известно, Дигби может чахнуть где-нибудь в темнице, а я тем временем забавляюсь в обществе Слейда и жалуюсь, какая здесь сладкая пища. Я ужасный человек.

Прерывая тягостное молчание, Лу говорит:

– Мне знакомо это чувство, когда случается слишком много плохого и виноват в этом ты сам, – будто невзначай говорит она. Я признательна за ее строгий тон. Благодарна, что она не пытается меня разуверить в том, что я не виновата, не пытается освободить от ответственности. – Когда Рип поручил мне командование правым флангом, я чертовски возгордилась. Но потом случилась первая битва, и я потеряла много хороших мужчин и женщин.

Я поднимаю на нее взгляд и вижу, как в глазах Лу отражаются языки пламени, а ее темная кожа светится под его теплом.

– Каждая потерянная жизнь… случилась по моей вине. Я несла ответственность за командование, и каждое мое распоряжение привело к тому, что кто-то выживал, а кто-то погибал.

Лу поднимает руку и проводит ею по очертаниям кинжалов, вырезанных в ее волосах, и внезапно я задаюсь вопросом, если ли какой-нибудь смысл в этих символичных клинках.

– Когда ты чувствуешь ответственность за смерть… она остается с тобой. Липнет к подошвам и сопровождает каждый твой шаг.

Я понимающе киваю, а Лу с решительным лицом выдыхает и выпрямляется.

– Но таково проклятие тех, кто выжил. Нам приходится жить с мертвыми.

Когда я вспоминаю обо всех людях, которые погибли по моей вине, мои плечи поникают.

– Жить с мертвыми труднее, чем жить с живыми.

Лу резво переводит на меня задорный взгляд.

– Если только этот живой не тот урод, золотой царь.

Я фыркаю и качаю головой.

– Ты себе даже не представляешь.

Засмеявшись, она ставит бокал и показывает на него.

– Вино из нашего бочонка лучше этой дряни.

– Согласна. – Отложив булочку, я встаю с кресла. – Итак, ты действительно сможешь тайком меня отсюда вывести?

Лу многозначительно на меня смотрит.

– Обижаешь, Златовласая.

Я примирительно поднимаю руки.

– Ладно, ладно. Только дай мне одеться.

Всего через несколько минут я выхожу из гардеробной, надев новое платье, и с прической, переставшей быть похожей на птичье гнездо. Возможно, я потратила немного больше времени, чтобы прихорошиться для одного небезызвестного короля, придирчиво выбрав платье и застегнув только два крючка на корсете. Так ведь и поступают женщины ради мужчин, с которыми спят.