Герои млечного пути - Сурен Цормудян

Флайер приземлился на большой площадке, огороженной высоким временным забором, вдоль которого стояли строительные бытовки и техника да еще какие-то машины, скрытые маскировочной сетью.

Дальнобойные гаубицы безмолвно стояли в центре площадки, задрав в небо свои могучие стволы.

Симон медленно вышел из флайера. До орудий было всего с десяток шагов. Полдюжины. Византиец не ошибся. Они сейчас не стреляли, но это совершенно не значило, что они не возобновят удары в любую секунду. И самое главное — по каким целям…

Казалось, вокруг не было ни одной живой души. Но Ди Рэйв знал повадки фенфирийцев, помня о них еще по опыту Спейсарской войны, где ему довелось поучаствовать. Фенфиры здесь. Они затаились, заманивая неизвестного нарушителя поглубже в свою ловушку. Все это было известно Симону. Но ему предстояло во что бы то ни стало нейтрализовать это оружие.

Ди Рэйв с детства увлекался военной техникой и оружием да еще в армии служил. Все это сейчас играло ему на руку. Он прекрасно знал устройство данного типа орудий, производившихся фенфирийцами по земной технологии. Компоновка у них была классическая. Буксируемая, раскладная станина с двумя парами колес. На станине установлена сама пушка. Казенник ствола с магазином на полторы сотни небольших реактивных снарядов, начиненных очень мошной взрывчаткой. Ствол длиной около девяти метров с индукционной спиралью по всей длине, создающей электромагнитное поле, которое разгоняло снаряд до сверхвысоких скоростей. Порядка десяти Маха. На станине был также смонтирован небольшой блок электронного управления. Это были мозг пушки и его сердце. Помимо главного компьютера, отвечавшего за параметры стрельбы, и узла спутниковой связи с центром управления, внутри находился аккумулятор, питающий всю электронику и индукционную спираль. Необходимо было вскрыть бронированную крышку блока, а остальное уже становилось делом техники.

Ди Рэйв подошел к ближайшей гаубице и склонился над блоком. Открыть его оказалось не так просто. На крышке стоял кодовый замок. Однако можно было выжечь бластером петли люка, переключив оружие в режим сварки. Он так и собрался сделать, решив уже достать бластер из спрятанной под черной курткой наплечной кобуры, но тут заметил крохотную красную точку на ладони. Это был луч лазерного прицела. Точка скользнула по руке и остановилась в области сердца. Ди Рэйв опустил голову, разглядывая одежду. Лучей, нацеленных на него, он насчитал больше десятка, а ведь еще кто-то наверняка целился в спину. Это соответствовало повадкам фенфирийцев.

* * *

Он брел по частично разрушенному зданию зетианской администрации, подобно тому, как совсем недавно бродил по развалинам земного средневекового замка. Нужно было быть предельно осторожным. Каждый шаг в пораженной артобстрелом пирамиде мог стать роковым. Можно было провалиться или угодить под обломок конструкции. Снова стал накрапывать дождь. Дэвид наконец оказался в комнате убитого Эрвином Зузалляка. Вернее, не в комнате, а в том, что от нее осталось. Потолка практически не было, не говоря о наружной стеклянной стене. Пол был усыпан осколками стекла, обломками мебели, потолка и стен.

Блондин склонился над присыпанным рухлядью трупом Валдиса, с интересом его разглядывая. Перевернул на спину. Поморщился, глядя на обезображенное лицо и разорванную шею. Отошел прочь. Затем взглянул на Ловского.

Рональд лежал в углу, весь покрытый серой пылью. Ноги его были придавлены массивной балкой. На голове и руках спеклась кровь. Лицо в порезах и ссадинах. Он все еще сжимал в руке световое перо, успев отключить орудия.

Дэвид присел рядом с ним прямо на пол и тяжело вздохнул.

— Это может показаться неправдоподобным, но я рад вас видеть… Дэвид… — тихо проговорил Ловский. Глаза его теперь были открыты и смотрели на Дэймонда.

— А я рад, что вы живы, — сочувственно кивнул Дэвид, рассматривая свинцовые тучи над городом.

— Ну, это ненадолго. И я это знаю. — Рональд смотрел на редкие капли дождя, которые, укутываясь в пыль, скатывались с него пушистыми шариками.

— Вы не боитесь смерти? — Теперь блондин взглянул на него.

— А что ее бояться? Она неизбежна. Сейчас или через сто лет. Просто я понял, что жизнь не стоит того, чтобы жить. Да и терять мне уже нечего.

— Самое страшное, — вздохнул Дэймонд, снова уставясь на лениво плывшие тучи, — что я не смогу убедить вас в обратном.

— Но разве вы считаете иначе? Я не могу назвать вас жизнелюбом. Вы ненавидите весь окружающий мир… Разве нет?

— Может быть, именно так я и люблю жизнь, — усмехнулся блондин. — Порой нельзя отличить, что есть ненависть, а что — любовь. Вы вложили в убийство жены столько ненависти лишь потому, что любили ее. Верно?

Рональд заплакал:

— Алиса. Милая. Боже, как я сожалею. Как мне не хватает ее. Молю Бога лишь об одном. Пусть постигнет меня самая суровая кара за содеянное, но лишь бы мне ее увидеть, хотя бы на миг. Боже!

— А если это и будет самая суровая кара? Не дать вам увидеть возлюбленную, когда вы пересечете порог смерти, за которым находится и она.

— Он не может быть настолько жесток, — мотнул головой Ловский.

— Не может быть жесток?! — Дэвид вскочил на ноги. — Да вы оглянитесь на созданный Им мир! Взгляните на него повнимательнее! Хотя бы на драму, разыгравшуюся на этой планете! Я уже не говорю о всей нашей цивилизации! Это мир, созданный Им!