Тараканьи бега – 3 - Вит Литвин

— Не за него, — буркнула она. — За него, думаю, уже.

— Э? — не понял я. — А почему я не в курсе⁈

— Ещё официально не вручила. Но потом об этом, потом! Связывайся с орками. Извелись же мальчики…

Спорить не стал, послал вызов Ветоггу.

Не извелись «мальчики», не извелись! Были они вполне бодрыми. Похвастали о трёхстах сорока разделанных и подготовленных к транспортировке тушах и ста тридцати двух стразах. Отчитались, что обновлённая Карта показывает теперь месторасположение трофеев, что осталось ещё сорок четыре, но выразили опасение, что последние восемь — далековато, слишком близко к границе обследованного, и, если потревожат уцелевших, и те полезут толпой, то полусотня болотных тварей может поднапрячь…

Тоже, значит, общее количество прикинули.

Я взглянул на Ольгу, но она, безучастно встретив мой взгляд, никак не отреагировала. Не хочет помогать с дальнейшей зачисткой ли опять какие-нибудь девичьи тонкости? Да ладно, пока не к спеху. Договорились с орками ту порцию не трогать. Но мэтра с отрядным Рюкзаком, они потребовали, прям, настоятельно.

Зачем? Куда торопиться? Ему всё собрать — три секунды у каждой кучи постоять! Но их неожиданно поддержала орчанка: одно дело, если лут валяется на болоте, а когда он уже в Рюкзаке — оно надёжнее!

Ну,с орками хоть всё понятнее. Обещал посодействовать. Ведь и одного Стррига рядом с пультом вполне хватит, и Оннатаэлла ни в каком дворце не потеряется. Поменяем её на мэтра.

Тут же выяснилось, что ни девочка-отличница, ни её преподаватель переместиться были не против. Правда, девушка запросила ещё двадцать пять минут. Привести себя в порядок? А во дворцовой ванне не сподручней? Но и с ней не стал спорить. Пять минут из тех двадцати ушли на обзвонить остальных, чтоб ждали.

А в это время, со своего места поднялась Тарра, обогнула меня, двинулась к Рилль. Её дракона подняла голову, глаза на выразительной мордочке распахнулись и засветились расплавленным металлом. Эльфийка была занята своей чашечкой с чаем и навстречу орчанке не шелохнулась.

Не учтиво, — подумал я, но четыре внутренних голоса тут же оборвали мои рассуждения:

' — Не вмешивайтесь!

Когда только они спеться успели⁈ И, ладно Этикет — может, здесь какие-нибудь аристократические заморочки имеются, а что в происходящем находит Секс? Неужели и ему не в жилу показать, кто в стае хозяин⁈ Неожиданно получил ответ:

' — Доверься своей суке.

Пришлось заткнуться.

Ладно, распустить отряд я могу в любой момент одним движением любой из ресниц. Продолжил пока свой обзвон — как раз отозвался Оггтей, вот и дал знать оркам, что Рюкзака им ещё полчаса, не меньше, ждать.

Тарра остановилась напротив эльфийки.

— Я познакомлюсь с твоим золотом, sa’tella, —не глядя на Рилль, сообщила ей Тарра и опустилась перед Аранорой на корточки. Теперь между мордой юной драконочки и лицом молодой орчанки было не больше ладони. И они смотрели в глаза друг другу.

Я ожидал многого, но только не того, что случилось: выскочивший длинный раздвоенный язык одной вдруг лизнул левый клык другой.

— Mae govannon, gva’tellа! — замеялась орчанка, легко поднялась и направилась к тёмной.

Эту фразу я успел запомнить раньше: «Я рада тебе, названная сестра». А «sa’tella» — тоже какая-нибудь сестра?

'Господин, — услышал растерянный голосок Чи-сан, — в моём словарике такого термина нет. А Вам не кажется, что и эльфийская аристократка его не сразу вспомнила?

Да, я сначала списал её изумление на выходку драконы, но глаза у неё широко распахнулись раньше.

…Приблизительно вот так же, как у чёрной… Которая, не веря в происходящее, сейчас смотрела, как к ней неспешно подходит высокая Кеттара.

— Sa’tella?.. — обратилась она к ней. Скорее, поставив ту в известность о своих намерениях, чем попросив о чём-то.

И опустилась перед пантерой. Как та зашипела! Как засверкали у неё глаза! Но Тарра… Теперь Тарра молниеносно сблизилась со здоровенной кошкой, и лизнула ту в оскаленные клыки. И тут же отпрянула. И опять застыла в пяди от них.

Шипение постепенно начало менять тембр. И вскоре стало напоминать урчание.

— Mae govannon, gva’tellа! — опять засмеялась орчанка. Встала.

— Сверг! — не выдержала всего этого Майя. — Ты должен мне за это!

— Сверг! — повернулась ко мне и Рилль. — Ты должен мне! Слышишь⁈ Должен!

— Да, — лаконично ответил я им.

Им по-любому. Хотя бы за то, что только что ни одна из них сейчас не скомандовала: фас!

— Лекс, и мне, — облизнулась Тарра. — Я даже знаю — что. То есть кого — каменного волчонка.

А ей — что за всё это долгое утро она не порубила ни одну из этих стерв.

— Сверг! — спохватилась, что осталась не у дел, блондинка. — Чувствую, я поспешила и продешевила. Но на всякий случай запомни: всю жизнь мечтала о водяном змее. Их ещё называют радужными драконами. Как задолжаешь…

' — Пронесло? — выдохнула Чи-сан. — Нет, ну как на горной речке через камни с водопадами пробились…

' — Да у нас, чувствую, теперь до смерти — не пороги, так омуты, — стёрла пот с крохотного лба моя рыжая Несса. — Эх, бросили бы на съеденье паукам чёрную, прибили водяную, не стали б спасать от утопления клыкастую, как бы сейчас зажили хорошо! Спокойно, богато…

— Sa’tella?.. — прервала их воркотню Тарра, обернувшись к Ольге. — До транспортных хлопот у нас ещё минут десять, у тебя случайно не осталось монастырского вина? А то вдруг очень захотелось, но у Лекса его больше нет, — и, обернувшись к эльфийкам, пояснила: — Из нулёвки. С виноградников Моры.

От решительности, с которой обе дамы повернулись к Хельге, даже полегчало: не только мне происходившее все нервы нахрен пожгло. Ольга засмеялась и предъявила тёмную бутыль. И — вихрь женских рук вокруг стола, и через несколько мгновений на нём уже стояли высокие бокалы, а бутылка оказалась в моих руках.

— Штопора нет, — виновато произнесла ксана.

Ночью его тоже не было, но какой же русский не сможет выбить пробку из бутылки голыми руками⁈ Тем более теперь с моей нынешней Силой и Ловкостью. Исполнил. Разлил. Улыбнулся, узнав при этом, веночки кростаса на бокалах.

Что характерно, аристократки тоста ждать не стали. Мы с Ольгой переглянулись и последовали их примеру. А дальше — вздохи, восторги. Вино того стоило.

И ведь никто не ойкнул, уколовшись о стеклянный