Девять унций смерти - Сергей Раткевич

— Награда может быть изменена, согласно вашему вкусу, и увеличена, согласно вашему желанию, — заметил ледгундец.

Шарц вздохнул. Разговор кружил, словно безумный мотылек вокруг свечи.

«Эх, Шарц, — сам себе сказал гном. — При всей своей подготовке ты так и не стал профессионалом. Профессионал вообще обошелся бы без этого разговора… или обратил бы его в свою пользу. А ты сидишь тут, чушь всякую выслушиваешь, сам языком мелешь, жертва обстоятельств… делать тебе нечего, что ли?»

«Что ж, пора заканчивать этот разговор».

— Так, — сказал Шарц, обрывая очередной завиток речи противника. — Думаю, я услышал достаточно. Подведу итог. Раз мне предлагается ни много ни мало аж целое герцогство, значат, конечной целью всех этих игр не может быть что-то меньшее, чем государство. Иначе откуда взять свободное герцогство? Продолжим. Если вы только не собираетесь устроить переворот у себя дома, то наиболее вероятным государством оказывается все та же Олбария. А значит, мы возвращаемся все к тем же предметам купли-продажи, а если еще точней, все к тем же лицам. Вы хотите, чтоб я продал вам короля и лорда-канцлера. За герцогство. Интересно, вы не Олдвика имели в виду? Впрочем, пустяки, не трудитесь отвечать. Вы предложили мне самому назвать условия. Что ж, настала пора сделать это. Итак! За предыдущее предательство я получил больше, чем просил. Я просил всего лишь спасения для своего народа, так сказать, мира и кусок земли вместо рушащейся Петрии, а получил сверх того еще и Хрустальный Эликсир. Вряд ли у вас найдется что-нибудь столь же ценное, а посему вот мои условия: жизнь короля Джеральда за жизнь вашего монарха, жизнь лорда-канцлера за жизнь начальника вашей секретной службы, Олбарию… за Ледгунд. Оплата вперед. У вас три дня сроку, после чего сделка считается недействительной. Время пошло!

Он все-таки выстрелил.

— Мальчишка! — усмехнулся Шарц, разглядывая арбалетную стрелу, воткнувшуюся в тяжелый дубовый табурет, на котором сидел, воткнувшуюся совсем рядом, возле левого колена. — Вот вам еще один урок. Если крадете арбалет у местных стражников, потрудитесь пристрелять его как следует!

«Еще чуть-чуть… немного правее… и я бы тут не разглагольствовал! Я бы сейчас выл от боли, а этот… пытался бы добыть книгу!»

— Благодарю, наставник, — ледгундец привстал и поклонился.

А потом выпрыгнул в окно.

Шарц вздохнул. Встал, подобрал брошенный арбалет и закрыл окно.

«Ну и почему ты его не убил, доктор? — хмуро полюбопытствовал лазутчик. — Ведь собирался».

«Потому и не убил, что доктор, — столь же хмуро ответил лекарь. — А тебе-то что помешало, многоопытный ты наш?»

«Заткнись, коротышка!»

«Да ладно вам! — поморщился шут. — Ну не смогли вы ученика убить, так что тут такого? Это ж кем надо быть, чтоб смочь?»

«Ученика?» — в один голос возмутились лекарь с лазутчиком.

«Ну, вы же дали ему несколько наставлений, — пояснил шут. — Так разве можно его прямо сейчас убивать? Не дав даже крохотной возможности „пойти и подумать“? Гадство это, вот что!»

«И правда!» — вновь в один голос промолвили лекарь с лазутчиком. И даже застыдились. Да так, что меж собой дальше ругаться не стали.

Шарц потрогал засевшую в табурете арбалетную стрелу и покачал головой.

* * *

Дерево — такой хитрый материал! Это вам не послушный умница металл, не простодушный грубиян камень, это вам… дерево. Его понимать надо. Дело это непростое, не всякому гному доступное. Это с одной стороны. А с другой… нет таких дел, с которыми марлецийский доктор медицины не справится. Так-то вот. Подумаешь — дерево!

Шарц довольно кивнул своим мыслям и аккуратно поставил на пол тяжелый дубовый табурет. Пришлось, конечно, пробежаться по городу и кой-какой инструмент прикупить, зато все повреждения, нанесенные вонзившейся в табурет арбалетной стрелой, устранены полностью. Ни следа не осталось. Шарц даже подумывал, не выправить ли изначально присущую табурету кривобокость, но после раздумал, порешив не менять его уникальные природные свойства.

«Все ж таки какие бы мы, гномы, ни были мастера, у людей нам еще учиться и учиться, — размышлял он. — Ведь ни одному гному в голову бы не пришло сделать такой табурет. Даже не каждый человек способен до такого додуматься!»

Шарц устроился в полюбившемся ему за эти несколько дней уютном кресле и задумчиво уставился на пустую поверхность дубового стола. Покосился на лежащий в углу разобранный арбалет. Обычное оружие стражника. Не слишком качественное, конечно, оружие, но ведь стражникам не в тайных схватках секретных агентов участвовать, а расходившихся подвыпивших гуляк разгонять. Арбалет и короткий меч скорей для солидности. Обычное оружие стражника — увесистая дубинка, а то и просто увесистый кулак. Как правило, и того много — здешние горожане люди мирные.

Шарц достал сумку с лекарскими принадлежностями и принялся приводить в порядок свои инструменты. Хорошее занятие. Нервы успокаивает, думается под него хорошо, опять же — дело нужное. Можно сказать, наиважнейшее для лекаря дело — свои инструменты в порядке содержать.

Взять, к примеру, скальпель… это люди говорят: «наточено до блеска!» Говорят-говорят, а потом идут и покупают гномский, потому что своим, до блеска наточенным, только перья чинить, да и то неудобно. Ножом сподручнее. Гномские скальпели не блестят. Не блестят — потому что и в самом деле острые. Чем шире режущая кромка, тем больше она отражает свет, а значит, блестит, «зеркалит», чем уже, острее, тем меньше у нее возможности что-то отражать, а значит, и блеска не будет. Это человечьи лезвия проверяют на остроту, сбривая волосы на руке. Гномским достаточно прикоснуться… ну, а потом кровь останавливать.

К слову сказать, не каждый лекарь и вообще гномским скальпелем орудовать возьмется. Тому, кто всю жизнь человечьими оперировал, лучше даже и не пробовать. В последнее время молодые гномы изобрели для таких вот несчастных особый вид скальпеля. Сами гномы называют их «затупленными». Нужно сказать, что при всей их затупленности все равно они лучше и острей человеческих. Впрочем, справедливости ради следует отметить: тот лекарь из людей, кто сразу начинал учиться оперировать хорошим гномским скальпелем, никаких проблем не испытывает.

Шарц полюбовался на приведенные в порядок скальпели, аккуратно уложил их на свои места и взялся за иглы. Нет, если в чем гномы и превосходят людей, то в аккуратности, тщательности и методичности. А некоторые говорят — в занудстве. Что ж, может, оно и так, вот только гномам нравится быть занудами.

«Занудство — наше основное ремесло», — говорят гномы, недавно избравшие лорда-канцлера «почетным гномом». В отличие от Джориана Фицджеральда Безумного Книжника сэру Роберту не удалось сбежать по крышам. Шарц страшно жалел, что ему не довелось поучаствовать в этом издевательстве, то есть, простите, торжественной церемонии.

Приведенные в порядок иглы отправились на место. Настал черед зажимов.