Вьюга теней - Алексей Пехов

И пустим под нож тех, кто смеет устать,

Чтоб ярости дать набурлиться!

Мы мир поднимаем одною рукой

С его обленившейся нудью,

Забудь, коль нас встретил, свой вечный покой,

Встречай Деву-смерть полной грудью!

Пусть битва не скоро — мы близим тот срок,

Плюем на огонь и потопы,

Мы — Кости земли, мы — Предсмертный морок,

Мы — Ярость! Вперед, Рудокопы!

(Стихи Михаила Федорова)

— Ну вот, — беззлобно пробурчал Делер, выслушав песню до конца. Опять раскудахтался Счастливчик.

— Просто тебе завидно, что у твоего народа таких песен не сыщется даже в Замда-Морте, — хмыкнул Халлас, предвкушая старый добрый спор.

— В Замке Смерти сыщется много всего, и ты это прекрасно знаешь, — не стал спорить с гномом карлик.

— Да уж слышал, — разом посерьезнел Халлас и песен больше не пел.

К обеду совсем распогодилось, и выглянуло солнце. Идти стало веселей. Гло-гло неожиданно стал забирать левее, и ручей, что так долго был нашим спутником, скрылся за деревьями. Теперь мы шли не на север, а на запад. Вроде милорд Алистан был явно недоволен этим обстоятельством, и Гло-гло пришлось объяснять, что недалеко орочий город и следует сделать крюк, если мы, конечно, не желаем воспользоваться гостеприимством Первых. Изрядно поплутав по лесным дебрям, к вечеру мы вновь оказались возле старого знакомого — ручья и, пока еще было светло, дошли до густого ельника, что сжимал ручей в своих лохматых колючих объятиях. Здесь, надежно скрытые от чужих глаз огромными елями, мы и заночевали. Эграсса запретил разжигать костер — орки были близко, — и ночь пришлось коротать без огня. Сумерки упали на лес неожиданно, впрочем, осенью так всегда бывает. Халлас и Делер сразу же уснули (им нести службу вторую половину ночи), Гло-гло увел Кли-кли в сторону, но о чем старый шаман говорил со своей внучкой и ученицей, для меня осталось тайной. Вроде давал какие-то советы, и, очень надеюсь, не по мою душу. Я тоже стал укладываться спать и только улегся, основательно закутавшись в теплое одеяло, как кто-то потрепал меня по плечу. Мумр.

— Да?

— Покажи его, а? — В голосе Мумра мелькнули просящие нотки.

— Кого его? — не понял я.

— Рог. А то возле лабиринта мы его толком рассмотреть не смогли. Уж очень любопытно, ради чего мы пошли на все это

— Так темно же! Эграсса запретил огонь разжигать. Первые могут учуять дым.

— Выход есть, — неожиданно проговорил Эграсса, и между его ладонями затрепетал маленький огонек. — Я не очень хорошо знаю шаманство, но три минуты света могу вам обеспечить.

Волшебного света оказалось как раз столько, сколько нужно для того, чтобы можно было разглядеть лица друг друга. Кроме Делера и Халласа никто и не думал спать. Все ждали, когда Гаррет явит им Рог. Пришлось встать и открыть сумку, с которой я теперь ни на минуту не расставался.

— Так вот он какой… — пробормотал Угорь, с удивлением разглядывая Рог.

— Ты позволишь? — отчего-то робко спросил у меня милорд Алистан.

Я с готовностью протянул ему Рог Радуги. По мне — пусть хоть насовсем забирает. Уж он-то сбережет эту дудку для своего любимого короля.

— Интересно, что будет, если я в него сейчас дуну? — входя в образ дурака, спросила Кли-кли.

— Я тебе дуну, шут! Так дуну! — пригрозил милорд Алистан гоблину, возвращая мне Рог.

Меня опередил Гло-гло. Он ближе всех стоял к капитану гвардии, и Рог оказался в руках старого шамана. Гло-гло закрыл глаза, прикоснулся к артефакту лбом, сморщился, словно слопал тарелку кислого крыжовника, и вынес свой приговор:

— Он слаб. Очень слаб. Сила почти покинула его, она продержится не больше нескольких недель, а затем… — Гло-гло не закончил, но и так всем было понятно, что будет потом.

— Значит, надо поторапливаться, — сказал Алистан Маркауз.

— У нас еще уйма времени, милорд. В начале ноября С'у-дар уже занесен снегом, и Неназываемому понадобится уйма сил, чтобы вылезти из своей берлоги. Да и от Игл Стужи до Одинокого Великана путь неблизкий. До крепости армия колдуна доберется не раньше середины января, — успокоил графа Фонарщик.

(С'у-дар (огр), или Ледяной перевал, — единственный путь из Безлюдных земель в цитадель Неназываемого, проходящий через Иглы Стужи)

— Мумр прав, милорд. Зимняя кампания слишком сложна. Безлюдные земли занесены снегом, Дремлющий лес зимой становится опасным даже для слуг Неназываемого, Рачье герцогство раскачается только месяца через два. — Угорь задумчиво покачал головой. — Враг будет ждать весны, когда перевалы освободятся от снега.

— А если не будет? — спросил Эграсса. — Если Неназываемый почувствует слабину, не боитесь попасть под бросок кобры?

— Если не будет, то эта зимняя кампания заберет четверть его армии, треш Эграсса.

Воины углубились в споры и обсуждение возможных вариантов нападения врага. Кли-кли отчаянно зевнула, прикрывая рот ладошкой, да и я, признаюсь честно, держался из последних сил. А вот другим хоть бы что. Железные они, что ли? Прежде чем заснуть, я убрал Рог Радуги обратно в сумку, а заодно проверил наличие других вещей. Ключ присутствовал, а вот изумруды, которые я с таким усердием протащил через половину Костяных дворцов, бесследно пропали. Я бы рассмеялся, но слишком уж хотелось спать. Проклятые орки все же умудрились украсть причитающееся мне, чтоб им пусто было!

* * *

В середине ночи вновь начался дождь, но я укрылся эльфийским плащом и до самого утра проспал без задних ног. Последние дни я спал без всяких сновидений. Стоило лишь закрыть глаза, и я проваливался в какое-то вязкое и темное болото, из которого меня вытаскивал Мумр. Вот и сегодня я проснулся лишь после того, как Фонарщик потрепал меня по плечу. Эх! Совсем я от такой жизни хватку потерял! Раньше просыпался на каждый подозрительный звук, а теперь по вечерам наваливалась жуткая усталость, и разбудить меня могли только залпы гномьих пушек. Я вылез из-под плаща и сонно захлопал глазами. Дождь, на наше счастье, кончился, зато невесть откуда взялся туман. И это в конце октября! Конечно же это Загаба, но у нас в Авендуме в это время года туман — большая редкость, если не сказать — чудо. Туман тягучей молочной завесой повис меж елей, и деревья, находящиеся от нас в пятидесяти ярдах, уже были скрыты под его пологом. Я проснулся последним, все остальные уже встали. Халлас раздавал скудный паек. Заметив меня, гном подмигнул и всучил кусок черствого хлеба и ломоть вяленого мяса. Вот и весь завтрак.

— Сколько времени? — простонал я.

— Тьма его знает, Гаррет, — обронил Делер, востривший точильным камушком лезвия любимой секиры. — Небывалый туман, так что сказать ничего не могу, но рассвело не далее как пятнадцать минут назад.

— Выступаем. Гаррет, скатывай одеяло. — Алистан Маркауз не собирался ждать, когда я окончательно проснусь