Заря над бездной - Александр Рудазов

С неутолимой яростью пылала Печь Гибила. В черном небе Лэнга мелькали остаточные сполохи Света Зари. Огонь и мрак царили повсюду. Мрак и огонь.

Снаружи продолжалась битва. Сражающиеся порядком подустали, но по-прежнему сражались. По-прежнему мелькали в воздухе огненные кометы ифритов и лучистые шлейфы Рыцарей Света. Сверкали колдовские вспышки. Шарахали плазменные взрывы. Периодически доносилось приглушенное бумканье «Холмов».

Креол стоял у окна по щиколотку в Нъярлатхотепе и смотрел на эту картину остановившимся взглядом.

— Так я победил?.. — пробормотал он. — Или все-таки проиграл?..

Он не знал, что думать. Как относиться к произошедшему. Меньше всего на свете он ожидал такого финала своей кампании.

Демон. В конечном итоге он стал демоном. Лишился посоха, но… теперь ему не особенно нужен посох. Куда более мощный источник энергии поселился в нем самом.

Йог-Сотхотх. Креол чувствовал его присутствие. Проклятый архидемон пока не проявлял себя, но явно не собирался покидать новое обиталище. Как будто в груди Креола забилось второе сердце.

Остальные архидемоны отправились на Кровавый Пляж или еще куда-то. Нъярлатхотеп, Дагон, Шаб-Ниггурат… о них можно забыть. Эти ничтожества так и не сумели возродиться.

И Креола это, конечно, не огорчало.

Он посмотрел на свои пальцы. Те почернели, стали похожими на волосатые паучьи лапки и обзавелись кривыми когтями.

Скверно выглядит.

Это еще не самый худший вариант, впрочем. Превращение в демона — процесс внутренний, но он обычно сказывается и на внешнем облике. Пробудившаяся Тьма искажает душу и коверкает тело. Проявляется это очень по-разному — одни меняются едва заметно, других обезображивает до неузнаваемости…

У Креола получилось что-то среднее.

Краем глаза он заметил движение и резко обернулся. В тронный зал входили… Эмблемы. Креол сразу вскинулся, выбросил из рукавов цепи, но демоны не пытались нападать. Один за другим они проскальзывали внутрь и тихо выстраивались вдоль стен.

Гомори. Заган. Ситри. Элигор. Дурсон. Вуал. Скор. Алгор. Сефон. Партас. Гамор. Умбра. Анабот. Все тринадцать были здесь. Они взирали на Креола молча, безо всякого выражения, и от этого становилось как-то особенно жутко.

Один только Элигор смотрел с кривой усмешечкой, и Креол при виде нее скривился, точно съел гнилой финик. Он ожидал, что этот недоносок хотя бы несколько дней пробудет мертвым, но нет — уже жив, цел, здрав.

Интересно, что эти создания почувствовали, когда Креол поглотил их бога?

И что они чувствуют теперь, когда их бог сидит внутри самого Креола?

— Так, — произнес маг, обводя Эмблем хмурым взором. — И чего вы сюда приперлись, тупые [цензура]? Я вас не звал.

— Они пришли выказать свою преданность, — раздался пришепетывающий голос. — Теперь ведь ты их господин.

Креол покосился на Носящего Желтую Маску. Тот появился как-то очень незаметно, словно сгустился прямо из воздуха.

В этом они с Инанной донельзя похожи.

Цепи жгли Креолу ладони. Кровавое железо, этот редкий металл, что напоен болью и смертью, совершенно бесполезен в качестве защиты. Но когда речь идет об оружии, он раскрывается во всем своем великолепии. Нет лучшего материала для истребления демонов. Питаясь гневом и ненавистью своего хозяина, кровавое железо оглушает, калечит и даже убивает нечистую силу.

И наоборот — в руках демона кровавое железо убивает смертных. Им это нужно не так сильно — смертных нетрудно убить и более простыми способами, — но демоны все равно нередко используют такое оружие. Благо кровавое железо встречается в их мирах весьма часто.

Но сейчас Креол находился где-то посередине. Смертным он быть уже перестал, но в демона еще окончательно не превратился. И его цепи… они причиняли боль собственному хозяину. Разили демона от лица смертного. Разили смертного от лица демона.

Довольно слабенько разили, поскольку уж самого-то себя Креол нисколько не ненавидел. Но все же ощущение было неприятное.

— Преданность, говоришь? — хмыкнул Креол. — И что же, они будут меня слушаться?

— Конечно, — прошелестел Носящий Желтую Маску. — Отныне они служат тебе. Что ты им прикажешь, повелитель Азаг-Тот?

— Ты что, забыл мое имя, Жрец? — сузил глаза Креол.

— Твое прежнее имя не имеет значения. Повелитель Лэнга — Азаг-Тот. Им всегда был Азаг-Тот и всегда будет Азаг-Тот. Ты уже девятый Азаг-Тот за историю нашего мира.

Услышав это, Креол просто потерял дар речи. Молча глядя на Носящего Желтую Маску, он мог только разевать рот, как вытащенная из воды рыба.

— Ты хочешь сказать, что… — наконец прохрипел он.

— Именно. Азаг-Тот — не имя, но должность. Так в Лэнге устроена преемственность власти — могучий маг завоевывает Лэнг, убивает Азаг-Тота… и сам становится Азаг-Тотом. Новым телом бессмертного правителя. Это бремя, увы, слишком тяжко, чтобы нести его вечно, — время от времени Азаг-Тотов приходится менять. И теперь Азаг-Тот — ты.

— Что ты несешь?! — рявкнул Креол. — Я по-прежнему я!

— Ты по-прежнему ты, — согласился Носящий Желтую Маску. — Но это не имеет значения. Азаг-Тот и Йог-Сотхотх неразделимы, переплетены и вечны. Как Червь был физическим телом С’ньяка, так Азаг-Тот — физическое тело Йог-Сотхотха, а Йог-Сотхотх — вместилище души Азаг-Тота. Ты принял в себя Йог-Сотхотха и таким образом сменил на троне предыдущего Азаг-Тота, восьмого. Так что отныне я — твой верный слуга. Повелевай нами, хозяин.

— А… а что же тот Азаг-Тот, который запечатан в Кадафе?.. — с трудом выговорил Креол.

— Это и есть предыдущий. Восьмой. Когда-то его звали Этана, он тоже был Верховным Магом Шумера — и только его вы, смертные, и помните. Довольно смутно помните, должен заметить. Многое путаете. Но кроме него в стенах Кадафа запечатаны еще шестеро. Ониксовый Замок — это нечто вроде огромной гробницы для Азаг-Тотов. Они слиты там в единое существо и совершенно безумны.