Файролл. Право выбора - Андрей Васильев

– Лучше отзвонись, – попросила Юля, которая явно повеселела. Все-таки есть у нее нервишки, она этого разговора ждала и опасалась. А теперь ее отпустило. – Тебе несложно, мне приятно. Куда вояжируешь? Поди на лыжах кататься? У меня папка с мамой тоже в Альпы на днях отбыли.

– Ну, что-то вроде этого, – подтвердил я. – Снег, спиртное, может, даже и лыжи…

– Если ты в Австрию, то я могу ему звякнуть, тебе в гостинице дискаунт будет неплохой, – предложила Юля. – Он там почетный гость. Как же она называлась там?

– Да нет, не надо, не напрягайся, – отказался я. – Я не в Австрию отбываю, я поближе.

– Ну, была бы честь предложена. – Юля положила ложечку на тарелку. – А теперь о текучке.

Что примечательно, ее и в самом деле интересовали дела клана. Она выдала мне кучу идей и соображений, поругала за инертность и пообещала устроить досрочные перевыборы главы клана. Не знаю, зачем это было говорить здесь и сейчас, но она это сделала.

«Надо же», – думал я, глядя на нее. – «Как она переменилась, стоило ей только заговорить об игре».

– Юль, – спросил я у девушки, когда она закончила излагать свои измышления. – Вот ты спрашивала у меня, зачем я играю.

– Так, не надо задавать мне этот вопрос, – нахмурилась Юля. – Не надо!

– А зачем играешь ты? – проигнорировал ее просьбу я.

– Все-таки спросил! – всплеснула руками она. – Дурацкий, сто лет как мне надоевший и уже навязший в зубах вопрос!

– А ты просто ответь мне честно, и все будет не так, как всегда, – посоветовал ей я.

– А почему ты думаешь, что всем остальным, кто меня об этом спрашивал, я врала?

– Ну, не всем, скорее всего, но подавляющему большинству наверняка, – я выдал всепонимающую и всезнающую улыбку птицы Додо. – Я так полагаю.

– Ой, какой ты мудрый! – Юля прижала ладони к щекам и вытаращила глаза. – Тебе теперь надо еще бородищу отпустить и в серые тряпки замотаться. А, еще шляпу напялить смешную.

– Не хочешь – не говори. – Колбаски совсем остыли и стали склизковатыми от жира. – Вольному воля.

Юля открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут у меня зазвонил телефон.

– Ты где? – требовательно спросила Вика, это была она.

– В кабаке, – флегматично ответил я. – Ем колбаски, пью пиво.

– Я бы сказала, что все как обычно, но не припоминаю, чтобы ты делал то или другое в нашу совместную бытность. – А ведь она даже не помнит, что я не пью пиво. Вот как-то так и живем. – Ладно. Где это заведение?

– На Кузнецком мосту.

– Очень хорошо. Сбрось мне на телефон координаты и жди меня там, машину не отпускай. У нас появились важные дела.

Батюшки, что еще произошло?

– Что-то серьезное? – обеспокоился я.

– При встрече, – коротко ответила Вика. – Жду сообщение.

– Все нормально? – поинтересовалась Юля. – Кто звонил-то?

– Сожительница, – ответил я коротко, вбивая требуемое сообщение в телефон.

– То есть ты все-таки не одинок? – в голосе девушки было удивление и небольшое раздражение. – А чего не сказал?

– А что тут такого? – я отправил письмо и убрал телефон в карман. – Я человек немолодой, мне одному за собой ухаживать тяжело уже. И потом – ты про жену спрашивала, а жена и сожительница – это разные вещи.

– Отквитался, – признала Юля. – Но все равно – не похож ты на захомутанного, ты смотришь по-другому, не так как они, мне ли не знать. Ладно, давай тогда собираться помаленьку, а то твоя, кхм… приятельница меня еще увидит, приревнует, в драку полезет.

– Она мне доверяет, – идеализировал я Вику, сразу и безусловно признав правоту Юли. – И потом – где я и где ты, юное и безмятежное создание? Кто наше общение воспримет иначе, чем попытки дряхлого старца угнаться за прекрасной юностью?

– Ты в гольф не играешь? – встала со стула Юля. – Нет?

– Нет, – опешил я.

– Начни, у тебя получится, – посоветовала она. – Умеешь притвориться новичком, выждать момент и одним ударом загнать мяч в лунку. Я на минуту, припудрить носик.

Вернулась она, разговаривая по телефону.

– Да, на Кузнецком, – деловито вещала она в трубку. – Минут через пять. А, ну так ты совсем рядом. Ага, прикольно. Да. И «мартишки» возьмем. Ну все, на Сандуновском тогда.

– Я так понимаю, мы уже уходим? – утверждающе поинтересовался я.

– Ну да, сводная сестра, оказывается, тут совсем рядом сейчас, вот решили с ней посидеть вечером, потрещать о том и о сем. – Юля убрала телефон в сумочку и назидательно сказала: – Это иногда очень важно – поговорить с сестрой о всяком разном. И, может быть, даже поплакать.

– Давай без этих ваших натуралистичных подробностей, – попросил ее я. – Неинтересно мне это.

– Ну, тогда расплатись, и пошли. – Юля подняла руку вверх и щелкнула пальцами. Возникло такое ощущение, что официант только и ждал этого, он понятливо кивнул головой и не стал скрывать радостную улыбку. – И дай этому славному мальчишке денежек на чай, он молодец.

Я не стал это все комментировать, ибо что для одного причуда, то для другого образ жизни.

На улице подморозило, на этот раз зима в Москве и на самом деле была зимой.

– Спасибо тебе, – натянула перчатки Юля, и мы не торопясь зашагали по Рождественке, за нами, изображая прохожих, проследовали два моих сопровождающих. – И за вечер, и за то, что выслушал, и за то, что все правильно понял. За то, что не жлоб – отдельное спасибо.

– Да ладно тебе, – отмахнулся я. – И потом – это я сейчас такой, знала бы ты меня, когда я твоим ровесником был! Впрочем, ты бы меня и знать не пожелала.

– Чего это? – Выдав свою улыбку с ямочками на щеках, Юля снова заставила что-то у меня внутри дзынькнуть. Хотя, что я стесняюсь? Нормальная реакция взрослого мужика на красивую молодую девочку. Было бы странно, если бы было по-другому.

– Я был нахален, непочтителен, беспардонен и нищ. Я был бунтарь и пустозвон. – Не стоит лакировать свое прошлое. Что было – то было.

– Поверь, с тех пор мужское народонаселение этой возрастной группы мало изменилось, – заверила меня она. – Они все такие. Ну, кроме тех, кто относится к другой ипостаси, противоположной.

– Душные зануды? – понимающе хмыкнул я, остановившись на повороте у Сандуновского переулка. – Да, эти еще хуже.

– О, вроде Ленкина машина. – Юля, прищурившись, глянула вдаль. – Ну, точно.

Я посмотрел на упомянутое авто, и в голове моей сначала защелкали костяшки фактов, складываясь в общую картину, а после зазвучала музыка из индийских фильмов, раздались тягучие песни, и мелодичный женский голос сообщил бессмертное – «Так ты сестра мне!». В переулке, попыхивая дымком из выхлопной трубы, стоял серебристый «мерседес» с до боли знакомыми номерами.