Файролл. Право выбора - Андрей Васильев

– Ты вино будешь или, как все, пиво станешь дуть? – спросила Кролина, углубляясь в винную карту. – А скудноват выбор-то.

– Я пиво не пью, – ответил я ей и тоже глянул в карту. – Бутылку Корво Бьянко, пожалуйста. Дорогая, ты не против?

– Сухое, – сморщила носик Кро, но возражать не стала.

– У нас только сухие вина, – пояснил официант. – Что будете кушать?

Лучше бы он этого у неё не спрашивал, ибо, судя по всему, Кро умела и любила поесть. А может, даже и готовить, поскольку она явно со знанием дела задавала бедолаге вопросы, в которых я даже не все слова знал. Она интересовалась, точно ли в брускетту кладут сыр «чеддер», какой именно и в каких пропорциях, в каком именно вине варят здесь мидий и из «дор-блю» к ним делают соус или из какого другого голубого сыра (Боги мои! Сыр – и тот голубой). И это она пока пошуровала только в разделе горячих закусок. Ну а что она начала творить с официантом, когда дошла до рыбных блюд, вам лучше не знать.

– Как ваша дама хорошо разбирается в кухне, – со скорбью в глазах сказал мне официант минут через десять, когда Кро вобрала окровавленные когти в пальцы и, сыто облизываясь, стерла с губ кровь бедолаги.

– Не то слово. – Я подумал, что парню надо будет оставить побольше чаевых. К тому же, для него только первая серия кончилась, впереди еще десерт.

– А вам что принести? – обреченно спросил парень, ожидая еще какой-нибудь сюрприз.

– Ассорти из колбасок, – не стал мудрить я.

– Оно на четыре персоны, – предупредил официант.

– Не смотри, что она маленькая, – показал я на Кро. – В нее влезает много. Несите пока вино.

– И откройте его здесь, – потребовала Кролина. – Чтобы мы видели!

– Ну ты въедливая, – покачал я головой, сам не зная – осуждаю я ее или одобряю. – Чего ты его так шпыняла?

– Мама научила. – Кро положила локти на стол, переплела пальцы и опустила на них подбородок, задумчиво смотря на меня. – Если официантов сразу начать гонять, то они скажут поварам, что пришел въедливый клиент, а те начнут шевелиться быстрее и готовить тщательней.

– Или наоборот, плюнут в еду, – не согласился я с версией ее мамы. – Народ – он разный.

– Фу, какие ты гадости говоришь. – Тоненькие брови изобразили «домик». – Я теперь даже не знаю – есть мне здесь или нет?

– Уплочено, – заявил я. – Ничего не знаю.

– Ваше вино. – Появился официант с бутылкой темного стекла и ловко ее открыл. Вино плеснуло в бокалы, красиво светясь в неярком свете.

– Где моя брускетта? – строго посмотрела Кролина на официанта. – Сейчас этот пошарпанный гражданин меня подпоит, мой голодный желудок пошлет импульс опьянения в мой юный мозг, еще непривычный к алкоголю, и завтра утром в своем моральном падении я буду винить именно вас, молодой человек. А если еще и беременность случится, то вам придется на мне жениться, как честному человеку.

Официант посмотрел на меня, видимо, оценивая степень пошарпанности, на ехидно улыбающуюся Кролину, вздохнул и сказал:

– Пойду, потороплю повара.

В его голосе так и слышалось: «Держись, мужик».

– Вот он сейчас как возьмет, как позвонит в комиссию по нравственности! – припугнул я Кро.

– И чего? – отпила вина из бокала она. – Заметут-то тебя, а не меня. И потом – у моего папки серьезные связи, так что я могу здесь даже голой на столе станцевать без последствий для себя. Правовых, конечно.

– Ты коварна и обольстительна, – заявил я ей. – Ты фам-фаталь, наносящая «фаталити» любому из мужчин, ты…

– Фу, банальщина, – как-то даже расстроилась Кро. – Не расстраивай меня.

– А ты дослушай сначала, – возмутился я. – На чем я там закончил?

– На «ты», – подсказала Кро. – Танцем ты меня удивить не хочешь, так добей меня словом, глава клана.

– Ты… ты… – я потерял мысль. – А, вот! Ты берешь мужчин за галстук и ведешь их на алтарь твоей красоты, ты, как древнегреческая жрица, можешь одним взглядом остановить целое войско, твое лицо рисовали все художники, от первого неандертальского по имени Ы-уа и до Сафра Никосова, который только тебя одну и нарисовал бесплатно…

– Ты это откуда знаешь? – посерьезнела Кролина. – Хотя насчет бесплатно я не уверена, это папка и приврать мог. Чтобы он – и бесплатно?

– Да тьфу на тебя, – разозлился я, отметив, однако, что кто бы ни был папка Кролины, он явно небедный дядька. Портреты Никосова – привилегия сильных мира сего, бомж Витек или, к примеру, журналист Никифоров не могут рассчитывать не то что на его работу маслом, а даже и на карандашный набросок. – В общем, подытоживая – ты такая-растакая, и я недостоин тебя. Это так, на всякий случай.

– Какой случай? Ты очумел? – Кролина даже икнула. – Ты на себя в зеркало смотрел? Не обижайся, но даже предположить подобное… Пфе!

И искренне изумленная девушка издала довольно-таки громкий смешок.

Вот так. Ну, расслабили тебя легкие победы на любовном фронте, а по факту ты старый хрен с горы, которого только что поставили на место.

– Надо же – какой молодой мужчина и какая взрослая у него дочь, – донеслись до меня слова одной из двух проходящих мимо нас дам, слегка пьяненьких и потому пошатывающихся. – Видать, грехи молодости.

– «Воскресный» папа, – согласилась вторая.

Ну что, вот и пресловутый «фаталити», добили меня окончательно. Блин, ее даже за нимфетку не приняли, только за мою дочь. Вот и кончилась молодость…

Внезапно и впрямь заболели коленки, впервые в жизни. И еще захотелось выпить водки.

– Ты обиделся что ли? – хлопнула глазами Кро. – Слушай, я не хотела, просто так вышло. Но тут же объективно все. Ну, чего ты? Да мало ли какую хрень я несу?

– Какие обиды? – хмыкнул я – Все правильно сказано. Ладно, это все лирика. Давай лучше познакомимся, а? Ну не Кролиной же мне тебя здесь называть?

– Юля. – Девушка протянула ко мне бокал. – Можно Юлечка или даже Юлия. Но не Юли, терпеть не могу, когда меня так называют. Кстати, я тебе свое имя называла уже, мог бы и запомнить.

– А я Харитон, – дзынькнул я своим бокалом об ее.

– Твои родители или большие затейники, или большие оригиналы, – заметила Юля, отпивая вина. – За что они тебя так?

– Понятия не имею. – Кстати, недурное вино и даже очень. – Можешь называть меня Киф, так мне привычней будет, а тебе язык не придется ломать.

– Ваша брускетта. – Перед Юлей опустилось блюдо и приборы в салфетке, официант замер рядом со столом, привычно-безразлично глядя в стену и ожидая едких комментариев от девушки.

– Молодец! – Юля положила на колени салфетку, развернула приборы и облизнулась. – Свободны пока, суждения о качестве блюд будут высказаны вместе с оплатой счета. И с горячим не затягивайте!