Змеиный король - Николай Степанов

— Неделю назад было такое ощущение, а сейчас… Нет, я нисколько не жалею, что судьба забросила меня в Жарзанию. Такой наполненной жизни у меня никогда не было. И пусть она даже окажется короткой, все равно здорово! Наверное, стремление к преодолению опасностей заложено в нас еще с древних времен. Слабо представляю, как бы себя чувствовал, если каким-то невероятным образом я сейчас вдруг оказался дома. С тоски бы помер.

— В тебе проснулся дикарь?

— Нет, просто я впервые осознал себя личностью, способной постоять не только за себя.

— Эта женщина, — Вероника кивнула в сторону двери, — кто она?

— Вдова чилсоградского волшебника. Я спас ее от казни, потом она избавила нас с Дихроном от назойливых преследователей.

— Теперь ты снова уберег ее от смерти. Думаешь, она больше не представляет опасности?

— Зарну, скорее всего, загипнотизировали. Вряд ли кто-то сумеет сделать это еще раз, но есть надежный способ привести эту женщину в чувства. Если вдруг заметишь ее неадекватное поведение, скажи «тайна». Тебе, как моему телохранителю, это нужно знать.

— Учту.

В дверь постучали, вошел ратор вождя. Ему еще не сказали о новом назначении Вероники, поэтому он несколько опешил, заметив девушку.

— Что случилось, Пранд?

— Там, это… Один из стрелков, захваченных при покушении на Анварда, пришел в себя и начал давать показания. Думаю, вам будет интересно знать: оказывается, он по поручению маграфа Тузога охотился еще и на вас, Вероника. Вместе с каким-то Лоргудом. Вам известно это?

Синеглазка едва сдержалась, чтобы не выпустить на волю свой гнев.

— Было бы неплохо его послушать, — перейдя на русский, сказала она. — Как думаешь, Андрей?

— Пранд, мы бы хотели допросить пленника.

— Он уже в доме.

— Хорошо, пусть его приведут в кабинет.

— Андрей, можно сделать так, чтобы нам никто не мешал? — Таркова продолжала говорить на родном языке. — У меня много вопросов к стрелку.

Недобрые огоньки в глазах изменили лицо девушки до неузнаваемости и заставили парня поежиться, но просьбу он выполнил, отдав соответствующее распоряжение ратору. Пленника ввели через минуту. Заметив Веронику, он мгновенно побледнел и остановился сразу возле входной двери.

— Имя? — спросил Андрей.

— Шург.

— Кто ты? Как оказался в Гюрограде? Почему напал на мирного торговца?

— Я служил в Лирграде у маграфа Тузога. С отрядом, возглавляемым магиром Лоргудом, был направлен на поиски двух женщин. После провала операции перешел в распоряжение магринца Оршуга. По его приказу вместе с двумя бойцами проник в город, где должен был следить за ней. — Воин кивнул в сторону девушки.

— А при чем тут купец?

— Недавно из Лирграда прибыло подкрепление вместе с новым начальником. Он-то и приказал уничтожить Анварда.

— Откуда они знали, что купца следует искать в Гюрограде?

— Не могу знать. Я простой солдат. Что мне приказывают, то и выполняю.

— А детей тебе часто приказывают убивать? — Вероника выскочила из-за стола и, вплотную подойдя к пленнику, прижала лезвие кинжала к горлу Шурга.

— Я с детьми не воюю, — побледнев, прошептал он.

— А мне все равно, кто из людей Лоргуда уничтожил ребенка. Ты просто попался мне первым, вот и будешь держать ответ за его злодейство.

— Вероника, не сходи с ума! Ты что вытворяешь?! Он же связан!

— Ничего страшного, меньше будет мучиться. Хотя этого я ему не обещаю!

— Прекрати немедленно!

Андрей подошел к девушке и положил ей руку на плечо.

Цепкий захват кисти, боль в плечевом суставе — и ловким приемом парень был отброшен назад к столу.

«Елки-метелки! Что с ней? Или у телохранителей теперь принято именно так оберегать своих подопечных?»

Голова в конце полета неудачно встретилась с мебелью, фокусник приложил руку к месту будущей шишки. А Таркова тем временем подперла входную дверь стулом, чтобы ей никто не мешал.

— Итак, продолжим. — Синеглазка снова приблизилась к беззащитной жертве.

— Вероника, ты что, действительно умом тронулась?! — крикнул по-русски циркач.

— Андрей, еще слово — и я буду вынуждена заняться сначала тобой, а потом им.

— Заняться?! Да очнись, наконец! Что ты говоришь?!

— Что слышишь! Этот человек не имеет права жить!

— И кто это решил, ты?

— Я.

— Ты что, себя уже Богом возомнила?!

— Андрей, предупреждаю: не зли меня. Станешь между ним и мной — сильно пожалеешь. Я не шучу.

— Что ж, значит, так тому и быть, — поднялся змеиный король. — Я тоже больше шутить не собираюсь.

— Ты пожалел убийцу детей? — Таркова развернулась к парню. Лед в ее глазах мог заморозить кого угодно. — Что ж, зови своих прислужников. Только вряд ли они успеют.

— Никого я звать не собираюсь. Если ты, как дикий зверь, жаждешь крови — пожалуйста. Только избавь меня от зрелища, как некогда красивая умная девушка, которую я встретил на Земле, превращается в палача. Тебе ведь абсолютно наплевать, виноват он или нет. Тогда давай, убей сначала меня. Будет мало — тогда его, затем других. Тебе ведь уже все равно, насколько я понимаю?!

— Не дразни меня! Я ведь действительно убью, и твои детские фокусы уже не помогут.

— Фокусами человека можно удивить, но не исправить. Что ж, действуй. Могу даже подсказать: мне лучше сразу в шею метить, потому что грудь змеиным знаком, как броней, прикрыта. А так проще, правда, крови больше будет. Но ведь ты как раз ее и жаждешь. Вперед!

Словно кошка перед решающим прыжком, девушка сделала навстречу Фетрову шаг, второй и вдруг с силой отбросила клинок, будто в ее руках он вмиг превратился в гадюку. Покачнувшись, Вероника медленно опустилась на пол и… Слезы хлынули ручьем, растопляя замораживавший душу лед. Синеглазка прижала к груди кулон, другой рукой прикрыв глаза. Андрей жестом приказал пленнику отвернуться, сел рядом и обнял девушку за плечи.

Минут пять она беззвучно рыдала, уткнувшись в вывихнутое плечо фокусника. Но сейчас он не мог отстраниться. Превозмогая боль, парень продолжал обнимать синеглазку. Затем очень осторожно погладил ее по непослушным волосам.

— Не надо, — почти простонала она.

— Надо, — мягко возразил Фетров, — уж поверь мне, я гораздо старше.

— Тоже мне, старик-мазохист нашелся! Шею ему режь. Кто я, по-твоему, кровожадный маньяк? Зачем ты так?

— Так у меня в этом деле своя корысть была. Неужели непонятно?

— Какая еще корысть? — Всхлипывая, спросила Таркова. — Без головы остаться?