Маленькое одолжение - Джим Батчер

Я тоже внес некоторые усовершенствования в свое снаряжение. На петле под моей ветровкой, на которой обыкновенно висит мой жезл, болтался теперь обрез. Еще я привязал кожаный ремень к концам ножен «Фиделаккиуса», так что святой клинок висел теперь у меня на плече.

Майкл кивнул мне и покосился на часы.

— Вы не слишком спешили, — заметил он.

— Пунктуальность — для тех, кому нечего делать, — безмятежно улыбнулся я.

— Или для тех, кто позаботился о других деталях заранее, — послышался женский голос.

Высокая, потрясающе красивая женщина в кожаном костюме мотоциклиста выступила из тени на противоположной стороне улицы. Глаза ее имели необычный оттенок горячего шоколада; темные волосы были сплетены в тугой пучок. Даже лишенное макияжа, лицо ее производило сногсшибательное впечатление. Только выражение ее лица подсказало мне, кто это на самом деле: горечь мешалась на нем с жалостью и стальной решимостью.

— Розанна, — негромко произнес я.

— Чародей, — она подошла к нам, надменная и собранная разом. Под расстегнутой почти до пояса кожаной курткой не было ничего, кроме голого тела. Смотрела она, однако, не на меня, а на Рыцарей. — Эти двое не входили в наши договоренности.

— А со мной должен был встречаться Никодимус, — парировал я. — Не вы.

— Обстоятельства потребовали замены, — ответила Розанна.

Я пожал плечом — тем, на котором висел «Фиделаккиус».

— То же и здесь.

— Что за обстоятельства? — поинтересовалась Розанна.

— То, что я имею дело со стаей двуличных, лживых, кровожадных психов, которым я доверяю не дальше, чем могу отшвырнуть пинком.

Она невозмутимо смерила меня взглядом своих красивых глаз.

— И какая роль отводится вами Рыцарям?

— Они здесь для того, чтобы повысить степень доверия.

— Доверия? — переспросила она.

— Именно так, — подтвердил я. — В их присутствии я могу швырнуть вас пинком значительно дальше.

Слабая, едва заметная улыбка коснулась ее губ. Она чуть наклонила голову в мою сторону и повернулась к Сане.

— Эти цвета тебе не идут, зверь. Хотя более чем приятно видеть тебя снова.

— Я больше не тот человек, Розанна, — отозвался Саня. — Я изменился.

— Нет, не изменился, — возразила Розанна, глядя на него в упор. — Ты до сих пор такой же забияка. Любишь подраться. Любишь кровопролитие. Магог таким не был. Таким был только ты, мой зверь.

Саня с легкой улыбкой покачал головой.

— Я люблю подраться, — подтвердил он. — Просто теперь я разборчив, с кем именно.

— Ты ведь знаешь, еще не поздно, — сказала Розанна. — Подари свою игрушку моему господину и моей госпоже. Они примут тебя с простертыми объятиями, — она шагнула в его сторону. — Ты мог бы снова быть со мной, зверь. Ты мог бы снова обладать мной.

Что-то очень странное произошло с ее голосом на последних двух предложениях. Он сделался… богаче, что ли? Сочнее, музыкальнее. Издаваемые ей звуки, казалось, имеют меньше значения, нежели само звучание ее голоса, полного медовой чувственности и страсти. У меня возникло ощущение, что они затекают в мои уши и начинают разгораться у меня в мозгу — и это при том, что я стоял в стороне и получал заметно смягченную дозу того, что предназначалось Сане.

Он откинул голову назад и басовито расхохотался — так громко, что смех его отдался эхом от замерзших камней церкви и окружавших нас зданий.

Розанна сделала шаг назад, и на лице ее появилось удивленное выражение.

— Я же сказал тебе, Розанна, — произнес он, все еще смеясь. — Я изменился, — лицо его сделалось совершенно серьезным. — Ты ведь тоже можешь измениться. Я знаю, как многое из того, что ты совершила, не дает тебе покоя. Я ведь помню твои ночные кошмары. Тебе не обязательно продолжать терзаться этим.

Она молча смотрела на него.

Саня развел руки.

— Отдай монету, Розанна. Прошу тебя. Дай мне помочь тебе.

Она опустила веки. Потом поежилась, не поднимая взгляда.

— Для меня уже слишком поздно, Саня, — произнесла она наконец. — Уже очень, очень давно слишком поздно.

— Никогда не поздно, — искренне возразил Саня. — Пока ты дышишь — не поздно.

Что-то вроде презрения мелькнуло на лице Розанны.

— Да что ты понимаешь, глупый мальчишка, — взгляд ее метнулся обратно ко мне. — Покажи мне Меч и монеты, чародей.

Я похлопал рукой по эфесу Меча Широ, висевшего у меня на плече. Потом достал из кармана алый мешочек из-под «Кроун-Ройял» и встряхнул его. Внутри звякнуло.

— Отдай мне монеты, — сказала Розанна.

Я скрестил руки на груди.

— Нет.

Она снова недобро сощурилась.

— Согласно уговору…

— Вы увидите их после того, как я увижу девочку, — ответил я. — До тех пор хватит с вас и звона, — я снова встряхнул мешочек.

Она злобно смотрела на меня.

— Ну, решайте, — буркнул я. — Я не собираюсь торчать здесь всю ночь. Вы хотите объяснять Никодимусу, как вы выбросили в помойку его шанс уничтожить Мечи? Или тронетесь, наконец, с места и отвезете нас к девочке?

Взгляд ее вспыхнул, и глаза ее из карих сделались ослепительно-золотыми. Однако она ограничилась легким, немного неловким кивком.

— Я отвезу вас к ней, — произнесла она. — Сюда. Прошу.