Странник - Александра Бракен

– Если придется действовать быстро, и завтра времени не останется, – сказал он Софии, – хотел бы признаться: я горжусь тем, что сражался бок о бок с тобой. Больше никогда я не позволю себе указывать тебе, как жить, но как друг скажу: нет боли острее, чем невысказанные слова и не оконченное дело…

Она метнулась вперед, зажимая ему рот рукой. Николас начал было возмущенно вырываться, но в следующее мгновение услышал и сам. Шаги. Короткий стук в дверь.

– Эй, ты там нормально, Картер?

Люди Айронвуда нисколько с ним не церемонились, только охраняли, наблюдали и оценивали. Он видел, какие взгляды летали над столом, когда Сайрус провозгласил его своим наследником на недавнем – и дай бог, последнем – семейном совете.

– В порядке! – крикнул Николас в ответ. – Читаю… молитвы.

– Дело твое, – проворчал стражник – Оуэн. – Только потише, ладно? Если разбудишь его, нам всем крышка.

Что верно, то верно.

Николас подождал, пока шаги затихнут, затем обернулся к Софии, но та уже стояла у окна, отпирая его. В висок ударили ветер и ливень.

Ах да, чертово дерево.

– Ты ж себе шею свернешь, – буркнул он, пытаясь встать. – Подожди хотя бы, пока дождь утихнет. Предпочел бы не объяснять поутру, откуда под окном взялось твое переломанное тело.

Губы Софии еле заметно изогнулись.

– Насмешил.

Она села на подоконник, перекинув сперва одну ногу, затем вторую, обежала взглядом трясущиеся ветви дерева и реки ливня, омывающие улицу под ним.

– Она еще может вернуться, – сказал он ей, подходя и становясь рядом.

Лицо Софии, в последний раз обернувшейся к нему, скрывал туман бури.

– Нет, не может.

Храм Пресвятой девы Канделарии был величественной папистской – католической – церковью со всеми украшениями, положенными барочной архитектуре. Две башни горделиво несли караул по бокам недостроенного купола, темный гранит тонко оттенял беленый купол. Внутреннее убранство, однако, оказалось неоклассическим: колонны, статуи ангелов и святых, Дева Мария, идеально вписывающаяся в размер и оформление храма.

По крайней мере, она была благословенно далеко от, увы, процветающего невольничьего рынка на улице Валонгу и ее «нагульных домов», где ослабевший и отощавший «товар» откармливали, чтобы продать подороже; и от самого порта, выстроенного руками предыдущей партии рабов, чтобы сгружать последующие. Разумеется, это не помешало Айронвуду, тактичному и чувствительному, как дьявол, пройти со своей свитой из двенадцати человек прямо через рынок.

– Что с тобой? – полюбопытствовал Сайрус.

Вот так чудо: старик все-таки отказался от своей идеи фикс. Последние пять дней если он не говорил об астролябии, значит, думал о ней, а если не думал, то лишь потому, что спал и видел ее во сне. «Астролябия» была его первым словом утром и последним «аминь» вечерней молитвы. Разговоры с Айронвудом всегда были мукой, но в последнее время они стали настолько утомительно однообразными, что Николас поймал себя на том, что тоскует по мерзким угрозам и проклятиям старика.

Николас оторвал взгляд от церкви.

– Ничего. Что, уже и красотой нельзя полюбоваться?

Айронвуд фыркнул.

– Врать не умел никогда. Потому-то я и знаю, что могу тебе доверять. Как рука? Снова в боевой форме, как я посмотрю. Хорошо, хорошо.

Опасаясь показаться обузой, неспособным защитить старика от возможных врагов, Николас снял перевязь и засунул бессильно свисавшую руку в карман сюртука.

– Это…

– Чудесно, согласен, – почти пропел ликующим голосом Айронвуд. Николаса передернуло, когда тяжелая рука опустилась ему на плечо. Ее вес показался ему целой горой, так быстро затряслись под ним колени.

Оуэн – невысокий, коренастый охранник – вышел из церкви, подавая знак, что путь к проходу в Японию чист.

– Последний шаг, – объявил старик, увлекая их обоих вперед. – Последний вечер. Представь ее лицо; будущее, которое ты хочешь создать, уже почти у тебя в руках.

Оуэн придержал им дверь, дав Николасу возможность просочиться внутрь, не подключая обездвиженную руку. И, хотел ли Николас того или нет, он действительно увидел Этту. В мерцании свечей, в гладких, светлых линиях сводов, в том, как необычно луч света выхватывал витраж за алтарем, наполняя мир красками.

Гимн в ее честь. Реквием по будущему, на которое он больше не имел права.

– Да, – наконец выговорил он. – Конец уже близко.

Гора Курама

1891