Тень ночи - Дебора Харкнесс

Она подозвала Джоан, и они вдвоем поставили хрупкую реторту на огонь.

– В таком случае Энни тоже должна учиться, – сказала я, кивнув девочке.

Та стояла в сумрачном углу. Бледное лицо и светлые волосы с серебристым отливом делали ее похожей на призрак. Образование сделает ее увереннее. Она и так не побоялась торговаться с аптекарем из-за цены воска. Рачительное отношение к хозяйским деньгам подняло ее в собственных глазах.

– В будущем Энни не раз поблагодарит вас за это, – сказала Мэри, перестав улыбаться. – Нам, женщинам, ничего не принадлежит, кроме того, что находится у нас между ушей. Нашими дарованиями вначале распоряжается отец, а затем муж. Мы целиком посвящаем себя семье. Мы что-то пишем или шьем, но и это сразу же становится собственностью кого-то другого. Нам принадлежат лишь наши мысли, и то пока мы не поделились ими. Энни обязательно нужны ее собственные слова, собственные мысли и идеи. Тогда у нее будет то, что невозможно отобрать. Ее собственный мир.

– Жаль, Мэри, что вы не мужчина, – улыбнулась я.

Впрочем, графиня Пемброк и сейчас могла заткнуть за пояс очень и очень многих, как мужчин, так и женщин.

– Будь я мужчиной, то удалилась бы в свои владения или любезничала бы при дворе, как Генри. Не исключено, что занималась бы государственными делами, как Мэтью. А так я нахожусь у себя в лаборатории и веду приятный разговор с вами. Если взвесить все «за» и «против» нашей с вами участи, можно сказать, что мы находимся в выигрыше, даже если нас иногда ставят на слишком высокий пьедестал, а порой ошибочно принимают за кухонный стул. – Мэри озорно мне подмигнула.

– Возможно, вы и правы, – засмеялась я.

– Доводись вам бывать при дворе, вы бы не сомневались на этот счет. А теперь… – Мэри повернулась к нагреваемой реторте. – Теперь нам нужно проявить терпение и дождаться, пока prima materia нагреется и закипит. Если мы все сделали правильно, то получим основу для сотворения философского камня. Предлагаю заглянуть в книгу, где описаны последующие шаги эксперимента. Надеюсь, на сей раз у нас все получится.

Стоило мне увидеть алхимические манускрипты, и я напрочь забывала о времени. В этом зачарованном состоянии меня и нашли Мэтью и Генри, появившиеся в лаборатории. Мы с Мэри были поглощены беседой об иллюстрациях в собрании алхимических текстов, имеющих общее название «Pretiosa Margarita Novella» – «Новая драгоценная жемчужина». Неужели день прошел и близился вечер?

– Я пока не могу вернуться домой, – запротестовала я. – У Мэри такие манускрипты…

– Мэтью эта книга знакома. Ее подарил мне его брат. Но тогда у Мэтью не было образованной жены. Возможно, теперь он сочтет, что брат поторопился, – засмеялась Мэри. – В солярии вас ждет вино. Я надеялась увидеть вас обоих.

Генри посмотрел на графиню и заговорщически ей подмигнул.

Я неохотно отложила книгу и принялась мыть руки. Мэри записывала в подобие лабораторного журнала результаты ее сегодняшних трудов. Когда мы все уселись в солярии, Генри, не в силах сдержать волнение, спросил:

– Мэри, но теперь-то пора?

– Ваша горячность по части вручения подарков не уступает пылу юного Уильяма, – засмеялась она. – Мы с Генри приготовили вам подарок по случаю Нового года и вашего брака.

А нам с Мэтью было нечего подарить ни ей, ни Генри. Я как-то вообще забыла о новогодних подарках. Наверное, все это было написано у меня на лице, поскольку Мэтью горестно вздохнул и сказал:

– Когда дело касается подарков, даже не пытайся соперничать с Мэри и Генри. Проиграешь.

– Чепуха! – возразила Мэри. – Мэтью спас жизнь моему брату Филипу и помог Генри удержать его владения. Это долги, которые не отплатишь никакими подарками. Так что не портите нам удовольствие своими вздохами. Новобрачным принято дарить подарки. Да и Новый год наступил. Кстати, Мэтью, что вы подарили королеве?

– После того как она отправила несчастному королю Якову еще одни часы как напоминание о необходимости дожидаться благоприятного момента, я тоже хотел подарить ей часы, но песочные. Тоже напоминание, что и она смертна, – сухо ответил Мэтью.

Генри с ужасом посмотрел на моего мужа:

– Нет. Такого просто не может быть.

– Конечно. Это была всего лишь пустая мысль, посетившая меня в минуту отчаяния, – заверил друга Мэтью. – А королеве я подарил изысканную чашу с крышкой. Ей все дарят такие чаши.

– Генри, не забудьте о нашем подарке, – сказала Мэри, которой передалось его волнение.

Генри вынул бархатный мешочек и подал мне. Повозившись с завязками, я вытащила тяжелый золотой медальон на такой же тяжелой цепи. Лицевая сторона была покрыта филигранью и усыпана маленькими рубинами и бриллиантами. В центре красовались полумесяц и звезда из герба Мэтью. Я перевернула медальон, с восторгом глядя на гирлянды цветов и ветвей, напоминающих ветви плюща. Они были выполнены из перегородчатой эмали. Затем я осторожно нажала пружину замочка. Медальон раскрылся. Внутри был миниатюрный портрет Мэтью.

– Предварительные наброски мастер Хиллиард делал сам, с натуры. Но перед праздниками он был настолько занят, что живописную часть работы выполнял его помощник Исаак, – пояснила Мэри.

Я разглядывала миниатюру под разными углами. Мэтью был запечатлен таким, каким я видела его дома, когда он допоздна работал в кабинете. Кружевной воротник рубашки расстегнут. Мэтью смотрит на зрителя, приподняв правую бровь: знакомое сочетание серьезности и насмешливости. Его черные волосы убраны со лба, словно он провел по ним пятерней. В длинных пальцах левой руки он держит медальон. В эту эпоху такой портрет наверняка считался чрезмерно откровенным и эротичным.

– Ну как, вам нравится? – спросил Генри.

– Я в него просто влюбилась, – призналась я, не в силах оторвать взгляд от нового сокровища.

– Исаак более… дерзок в композиции, нежели его хозяин. Но когда я сказала ему, что это свадебный подарок, он изложил мне свои доводы, и я с ними согласилась. Медальон станет особой тайной жены, поэтому ее муж будет изображен в более откровенном виде, не предназначенном для чужих глаз, – сказала Мэри, заглядывая через плечо. – При большом портретном сходстве я все же очень хочу, чтобы мастер Хиллиард научился точнее изображать подбородки.

– У меня нет возражений. Я всегда буду дорожить этим портретом.

– А это тебе, – сказал Генри, протягивая Мэтью такой же мешочек. – Хиллиард предположил, что твой подарок могут увидеть другие, в том числе и при дворе, поэтому прибегнул к… определенному иносказанию.

– Уж не этот ли медальон Мэтью держит на моей миниатюре? – спросила я, указывая на камень молочного цвета в простой золотой оправе.

– Думаю, этот, – ответил Мэтью. – Лунный камень. Верно, Генри?

– Старинная вещь, – с гордостью сообщил Генри. – Он был в коллекции моих древностей, и мне представился повод подарить его тебе. Как видишь, интаглио изображает богиню Диану.