Медное королевство - Шеннон Чакраборти

– В таком случае, за Дараявахауша э-Афшина, – сказал он преувеличенно галантно, с легким намеком на сарказм. – Лучшего и ужаснейшего воина, с которым приходилось тягаться этому крокодилу. – Он обернулся, ослепив Каве почти жуткой улыбкой. – Пойдем, старший визирь, – сказал он, приобнимая его за плечи и притягивая к себе. – Слишком давно мы с тобой не виделись, к тому же нашей блистательной бану Нахиде уже не терпится рассказать тебе о своих планах.

Картир напротив нее заламывал руки. Нари никогда не видела пожилого жреца таким бледным. Встреча проходила в зале без окон, с высокими стенами и факелами, отбрасывающими свет на иконы с ликами ее предков, которые окружали со всех сторон. Казалось, даже они смотрят на нее неодобрительно.

– С шафитами? Ты хочешь работать вместе с шафитами? – выпалил наконец Картир, когда она закончила излагать свои планы относительно больницы.

Прозвучало так, будто он еще надеялся, что она исправит его ошибку.

– Да, – ответила Нари. – С одним шафитским врачом я уже договорилась. Она хирург, и подкована намного лучше меня, к тому же у нее больше опыта. Она и ее муж – выдающиеся специалисты.

– Они малокровки, – процедила по-дивастийски одна из жриц. – Бездушное отродье похотливых джиннов и людей.

Сейчас Нари была рада, что ни Али, ни Зейнаб не владеют языком Дэвов так же бегло, как их старший брат.

– В том, как мы появляемся на свет, нет ни их вины, ни вашей, ни моей, – сказала она с жаром. – Не забывайте, что я выросла среди людей. Я не желаю слышать оскорблений в адрес тех, в ком течет человеческая кровь.

Картир сложил ладони в примирительном жесте, метнув на жрицу осуждающий взгляд.

– Я тоже. Подобным заявлениям не место в нашем храме. Но, бану Нахида… – добавил он, умоляюще глядя на нее. – Пожалуйста, пойми… То, что ты предлагаешь, за гранью реальности. Твои способности нельзя использовать на шафитах. Это запрещено. – Его темные глаза наполнились страхом. – Говорят, что Нахиды теряют свой дар, единожды прикоснувшись к шафиту.

Нари не подала виду, но слова причиняли боль. Даже этот добродушный старец, который рассказывал ей об их религии, подарил ей купель Анахид и неоднократно помогал Нари побороть свои сомнения и страхи – даже он оказался жертвой тех же предрассудков, что и остальные ее соплеменники. Как и Дара. Как и ее муж. Как и почти все, кто был ей дорог.

– Это предположение ошибочно, – заявила она наконец. – Но я не собираюсь лечить шафитов своими руками, – пояснила она, насилу заставляя себя произнести эти подлые слова. – Мы будем вместе работать и учиться, и всего-то.

В разговор вмешался другой жрец:

– Любые взаимодействия с шафитами являются нарушением закона Сулеймана!

От Нари не укрылось, что старший визирь наблюдал за происходящим с явным, но пока безмолвным неодобрением. Она подозревала, что он выжидает подходящий момент для атаки.

– Это не нарушение закона Сулеймана, – возразила она, переключаясь на джиннский, чтобы Али и Зейнаб поспевали за разговором. – Это другая интерпретация.

– Интерпретация? – переспросил Картир слабым голосом.

– Именно, – ответила она твердо. – Мы живем в Дэвабаде, дорогие мои. Наш волшебный город надежно спрятан от человеческих глаз. То, что мы здесь делаем, как мы обращаемся с их потомками, никак не влияет на внешний мир за пределами городских ворот. Уважительное и доброе отношение к жителям уже нашего мира ничуть не противоречит требованию Сулеймана оставить человечество в покое.

– Неужели? – отозвался Картир. – Не потворствуем ли мы таким образом будущим взаимодействиям с человечеством?

– Нет, – отрезала Нари, продолжая говорить на джиннском. – Подчиняется джинн закону за чертой города или нет – отдельный вопрос, не имеющий отношения к тому, как мы обращаемся с теми, кто живет в его черте. – Она повысила голос. – Кто из вас хоть раз бывал в шафитском квартале? Дети живут в помоях, а их матери гибнут в родах. Как вы можете называть себя служителями Создателя, когда вы допускаете подобное?

Похоже, эти слова возымели нужное действие, и Картир слегка устыдился. Али посмотрел на Нари с нескрываемой гордостью.

Это не осталось незамеченным, и наконец заговорил Каве.

– Это все дурное влияние принца, – заявил он по-дивастийски. – Госпожа, он известный радикал. Не позволяй его фанатичному отношению к шафитам влиять на твое мнение.

– Я способна сделать самостоятельные выводы без влияния мужчины, – парировала Нари. – Твоя очередь говорить еще не подошла, Каве э-Прамух.

Он сложил ладони домиком.

– Прошу прощения, бану Нахида, – извинился он снисходительно, словно успокаивая ребенка, что вызвало у нее раздражение. – То, что ты предлагаешь, звучит заманчиво. Сразу видно, у тебя доброе сердце…

– Сразу видно, что я усвоила урок раз и навсегда, когда Гасан отвернулся от нашего племени после смерти Дары, – сказала Нари на дивастийском. – Мной движет не только доброе сердце, но и прагматичный склад ума. Мы никогда не будем в полной безопасности, пока не заключим мир с шафитами. Вы же понимаете это. Их в городе едва ли не больше, чем нас. В этом конфликте глупо полагаться на джиннов. Показывая им свою слабость, мы становимся зависимы от них.

– Это банальная необходимость, – возразил Каве. – Госпожа, со всем уважением, но… вы еще молоды. Я за свою жизнь перевидал столько попыток примирить и джиннов и шафитов. Они никогда не заканчивались хорошо.

– Это мое решение.

– И все же, ты просишь нашего благословения, – мягко заметил Картир. – Не так ли?

Нари замялась, бросив беглый взгляд на изображения ее предков. Строительством этого храма руководила сама Анахид, она же и собрала джиннов под одной крышей после того, как Сулейман проклял их.

– Нет, – ответила она на джиннском и взяла паузу, обводя взглядом старейшин. – Я вас ставлю в известность из уважения к вам. Это моя больница. Это мои способности, и мне не требуется ваше разрешение. Я бану Нахида, и, Каве, хочешь верь, хочешь нет, – обратилась она к визирю, намеренно опуская его титул, – за несколько лет, проведенных в Дэвабаде, я узнала, что означает этот титул и какая за ним стоит история. Ты бы не посмел усомниться в моих предках.

Ее речь была встречена гробовым молчанием. Старший визирь в шоке уставился на нее, а несколько жрецов отшатнулись.

– Однако Нахиды правили в составе Совета, – невозмутимо заметил Картир. – Твои предки обсуждали проблемы между собой и совещались со жрецами и советниками. Они не правили как короли, не подотчетные никому. – Говоря так, он не смотрел на Кахтани, но намек был очевиден.

– А еще их свергли, Картир, – ответила она. – И с тех пор мы ведем войну. Пришло время попробовать что-то новое.

– Думаю, позиция бану Нахиды вполне очевидна, – резко вставил Каве.