Королевские клетки - Илья Ганин

Вернейшим признаком этого признания стала… крыса. Толстая, серая, грязная, дохлая крыса. Которую она обнаружила рядом со своей лежанкой как-то утром.

— … на…, ть! — некуртуазно выразилась Лиля спросонья, чуть не наступив на неё. — Что это, Рагна?!

— Видать, крыса. — вирманка задумчиво подняла тушку за хвост. — Свежая… Ах ты, да это ж зверь проклятый припер!

Они не сговариваясь посмотрели через откинутый полог в сторону кухни. На крышке второго котла, прямо на войлоке, лежал Мальдон и отмывался. Очень внимательно игнорируя лежащую внизу собаку. Которая демонстративно не замечала никакого кота.

— Эй, зверь! Ты крысу приволок? — Мальдон глянул на нее искоса и вернулся к своим когтям. — Ну… типа, спасибо. Рагна, выкинь ее подальше. Только так, чтобы он не видел.

— Госпожа, ты его самого не выкинешь?!

— Да как-то не вежливо получится. Вот, даже за место расплатился. Крыса-то большая, просто так не добудешь. Да и поссоришься с котом — потом все подряд припомнят. — Лиля не сказала, конечно, но признание кота ей польстило.

Крысы рядом с постелью с тех пор появлялись регулярно, а Мальдон завел привычку отсыпаться возле котла. Хотя приходящие на прием не упускали возможности обозвать его изменником — ну и погладить заодно, кому это разрешалось.

— Госпожа, там один из солдат — мы не можем понять что с ним.

— Сейчас подойду.

— Значит, в боку колет. И голова кружится.

— Да! Никак не могу, значит, вот, на марше… Мне бы полечиться, полежать.

Никаких изменений. Триста лет, другой мир — и никакой разницы. Вообще.

На самом деле разница была большой. И самым главным отличием этой армии от привычной Лиле с детства были сержанты. Сержант в Пятом пехотном полку был не "солдатом постарше", а самой значимой фигурой. Обычно за плечами у него было лет десять (а то и пятнадцать) службы, полк и военную службу он считал своим делом, а свою судьбу — большой удачей. Как выразился сержант из лазаретной команды — "Да уж куда лучше новиков гонять, чем на заходний конец вола пялиться". И занимался им со всей крестьянской основательностью.

Формально, один сержант приходился на десять человек. Но это "служивый" сержант, а еще были инвалиды и ветераны — на разных должностях. Так что как только что-то шло не так — рядом обнаруживался сержант и наступал порядок. На тех, кто не успевал увернуться.

Надо сказать, Лилю это удивляло — она как-то привыкла видеть на ответственных должностях офицеров, ну или хотя-бы прапорщиков — но офицеров тут было мало. Формально у лазарета, например, солдат в подчинении не было, а было три сержанта-инвалида. И эти трое с большим энтузиазмом приняли ее расширительное толкование "лЕкарства".

Но вот конкретно у солдат манера отлынить оказалась точно такой же. Что же, мамин опыт вполне годился и тут.

— Полечиться — это да, это конечно прямо сейчас. Руп! Принеси-ка сюда наш особый лечебно-профилактический комплект…

Вообще-то, "лечебно-профилактический комплект" — это воспринималось Рупом как заклинание, но на настроение его это не влияло.

— Эт мы мигом, Ваше Сиятельство, эт мы прям сей секунд — осклабился Руп и быстро похромал за палатку.

— Что у вас тут, мадам Брокленд? — завернул к ней проходящий мимо Томмен. — О, Сапар, давно не виделись! А что у тебя на этот раз заболело ужасно?

Солдат помрачнел.

— Бок у него колет, голова кружится, ноги на марш никак не идут… Думаю, сейчас лечебно-профилактический комплект применить. — с постным лицом сказала Лиля.

— Если ноги у Сапара не идут, тогда конечно. Стоит. Самое верное средство…

Появился мерзко ухмыляющийся Руп с ведром, кишкой и воронкой. И еще одним сержантом, помоложе. Похоже, командиром отделения.

— А-а-а!!! Сапар-боец!!! — фальшиво обрадовался "молодой" сержант. — Дай-ка мы тебя полечим!!!

— Да ну вас на…, сволочи!!! — вскочил солдат. — У меня брюхо не болит! Коновалы мальдонские!

И очень бодренько уворачиваясь под общий хохот стал уходить.

— Стоять. — перекрыл всех голос Томмена. — Сюда иди! Руп, сделай-ка там воды теплой.

— Чего еще?!

— Сюда, говорю, иди! — добавил металла в голос Пайко. Лиля тоже заинтересовалась. И, пока тот бурча подходил, она тоже заподозрила в чем дело.

— Штаны снимай.

— Чего это?! — солдат, не глядя на Лилиан, аж побурел от стыда.

— Штаны снимай, тебе говорят! — добавила Лиля. — Ничего нового у тебя там нет, уж я как-нибудь стерплю, мораль моя уж точно не пострадает. Давай-давай, не жмись!

Путаясь в завязках, тот медленно спустил свои порты. На внутренней стороне бедра красовалась какая-то серая лепешка. На секунду Лилиан показалось, что это какой-то жуткий нарост, но Пайко Томмен ловко отковырнул ее кинжалом.

— Ну, красота. Как вам, коллега?

— Да-а-а… — присоединилась к мнению Лиля. — Абсцесс. Во всей красе. Что ж ты, дубинушка пехотная, нам тут рыбу квасил, а про настоящую-то болезнь не сказал? Еще пару десятинок — пришлось бы тебе ногу отрезать.

— Пара десятинок — это вы как-то оптимистично. Что предполагаете делать, коллега?

— Отмывать, для начала. А потом будем вскрывать, чистить и смотреть, насколько далеко все зашло.

— Сгниет.

— Не сгниет.

— Это как это?

— Намажем мазью, увидите. В любом случае — не оставлять же такое вот богатство?.. — солдат слушал их с нарастающим беспокойством, но сержант предусмотрительно зажал его плечо. — Чем ты ее намазал-то, орел, что оно у тебя так воняет?!

— Дык, это… Посоветовали, верное дело — навоз с дегтем…

— А чего есть тоже самое не стал? Может, прочищение в голове бы наступило? Отмывай иди. Руп!

— А уже и готово, Ваше Сиятельство! — сержанту Рупу страшно понравилось подчиняться "полковниковой жене". А кулак у него был твердый, так что возражений не возникало.

— Сержант, проследите, чтобы он не сбег?

— О то ж! Так, кур… кхгрм. Нале-ево! Шагом-арш!!! — и, не отпуская его плеча, поволок за палатку отмывать.

Лиля достала банку с мазью.

— Это что ж такое?

— Как ни смешно, отчасти то, что он сам мазал. Но, само собой, без навоза и с другим основным компонентом.

Томмен принюхался.

— Что-то слабо пахнет.

— Лечит-то не запах… — Томмен скептически покачал головой. Он разделял местное убеждение что наружное средство должно вонять, а внутреннее — быть на вкус гадостным.

— Хочется верить, что вам виднее. Чем сама язва.

— Абсцесс.