Песнь Серебряной Плети - Бранвена Ллирска

— Пей, придурок ненормальный! — проскрипел знакомый то ли ломающийся юношеский, то ли надтреснутый старческий голос.

Эрме? Сукин сын! Ты не умер?

Киэнн проглотил микстуру. Как то всегда бывало с эликсирами старого алхимика, подействовало почти мгновенно. В глазах прояснилось, боль… Не ушла, но ослабла, отступила перед всесильной магией рыжего колдуна. Пикси недовольно хмурил брови — жест, который мог обозначать у него что угодно, от угрозы до дружелюбной иронии. Комната была той же, пахло гарью, кровью, магией, еще какой-то дрянью — наверное, мочой и блевотиной. Ну, хоть не напалмом. Но все забивал плотный запах дурмана и мандрагоры.

— Что… ты… здесь… делаешь?.. — с трудом выговорил Киэнн.

Эрме презрительно фыркнул:

— Спасаю твою тупую задницу! Самоубийца проклятый!

— Тебе лучше? — голос из-за спины.

Нёлди, конечно. Так скоро точно сплетничать начнут. И хрен с ним! Киэнн промычал что-то не слишком внятное, по его убеждению звучавшее утвердительно. Потом попробовал вдохнуть поглубже. Получилось.

— Что с… Аинэке?

Пикси самодовольно ухмыльнулся:

— Паралич. И частичная трансформация конечностей. Теперь у нее четыре птичьих лапы вместо двух.

Киэнн пошарил взглядом. Растрепанная огненноволосая фурия, в которой он теперь с трудом узнавал собственную дочь, полусидела полулежала на краю растоптанного и превращенного в некий шедевр экспрессионизма ложа, сама изогнувшись, точно невразумительное творение скульптора-модерниста, и сверля пространство перед собой взглядом диких, безумных глаз. Глейп-ниэр по-прежнему болталась в судорожно сжатых кривых пальцах, но, надо полагать, сквозь чешуйчатую броню их нынешнего рогового покрова сигнал не проходил.

Ну конечно. Кто, как не Эрме. Можно не сомневаться, что это — его рук дело. И, вероятно, он бы легко управился тут и без нашей жалкой «группы поддержки». Мы могли только помпонами помахать, как те девки на стадионе.

Алхимик снова беззастенчиво прочитал мысли Киэнна:

— Не прибедняйся. Не знаю, что именно ты тут вытворял, но пробить ее защиту и наложить чары мне удалось как раз под прикрытием твоих голливудских спецэффектов. Кстати, — он недобро усмехнулся и как бы невзначай добавил: — Будем считать, что около дюжины оказавшихся поблизости фейри и одну смертную ты испепелил совершенно случайно, да? Ну и еще двух королевских ётунов в придачу.

Внутри у Киэнна похолодело:

— Джилл?..

— Тат лысый трансгендер, которого ты приволок сюда в качестве будущего подменыша? — с деланным равнодушием переспросил Эрме. — Ну, кремация ему точно не понадобится.

Киэнн сглотнул и невольно зажмурился. Джилл… Вот твое долгожданное, обещанное тебе одним отпетым лжецом исцеление.

— А на кой хрен ты ее сюда тащил? — безжалостно отчитал его алхимик. — Нельзя было оставить под охраной и вывести на сцену в нужный момент? Как-никак ценная фигура. Теперь думай, как выкручиваться будешь. И да, еще. Прежде, чем паралич начал успешно прогрессировать и твой отпрыск наконец заткнулся, он тут такого понаговорить успел… Заслушаешься!

— Какого? — скрипнул зубами Киэнн.

— Ну, на самом деле она много странного рассказывала, — осторожно уведомил Нёлди. — Что ты, якобы, спишь с самой Домну, живущей в недрах Кэр Анноэт, и потому она прикрывает тебя, спасая от справедливого возмездия. Что вся ее охрана в сговоре с врагом и лжет ей, будто не может разрушить костяную темницу. Похоже, для этого она их и отсылала. Да, еще что Домну вернулась, чтобы пожрать небо и землю, и что она сама избрана, чтобы противостоять этому злу. И что ей тоже покровительствуют высшие силы и сама Белисама явит свое величие и придет ей на помощь. В общем, вздор говорила всяческий, мне кажется. Или я чего-то не знаю… А еще она сказала, что ты все равно мертвец, потому что…

Никс напряженно сглотнул, не решаясь продолжить.

— Потому что тот, кто носит на себе Глейп-ниэр, поглощает смерть, предназначенную всем остальным, — холодно закончил за него Эрме. — И что все бессмертие фейри зиждется на том, что кто-то один пьет эту чужую смерть. И что знаменитый Мор, положивший тысячи тысяч, когда Глейп-ниэр утратила предыдущего носителя — лишь внезапная отмена этого бессмертия. И еще, что…

— Хватит! — простонал Киэнн. Но заткнуть рот самому магистру Эрме было определенно не в его власти.

— Нет, Киэнн, не хватит. И еще она сказала, что вся разница между «избранным» родом Дэ Данаан и любым другим фейри Маг Мэлла лишь в том, что ваша королевская династия наделена повышенной сопротивляемостью и вы способны поглотить больше чужой смерти прежде…

— …прежде, чем сдохнуть. — Киэнн закрыл лицо руками. — Знаешь, мне очень хотелось бы соврать, что все это — бред безумной женщины, но Джилл мертва, и я не знаю, что дальше делать. А потому да, — он заметил, что слушателей у него куда больше двоих и ему снова мучительно захотелось открутить пленку на сотню кадров назад, — да, это все правда. Ну, кроме Домну и Белисамы, я полагаю. Но о Глейп-ниэр она не придумала. И я не знаю наверняка, но… Ну, да, есть, конечно, официальная версия… И, наверное, кое-кто мне сейчас врежет за такие необоснованные теории, но… В общем, мне всегда казалось, что традицию ритуально умерщвлять предшественника Дэ Данааны когда-то придумали только для того, чтобы скрыть… эту самую собственную смертность за дутой театральщиной. Чтобы… — он зло зыркнул на окружающих: — Чтобы не чувствовать себя этакими мучениками. Жертвами. Чтобы не быть униженными чужой жалостью.

Он замолчал, тупо уставившись в пол. Остальные тоже молчали. Надо было что-то наврать. Сказать, что… что… Разрази тебя Мор! Что сказать-то? Мозги напрочь отказывались придумывать правдоподобную версию. Что мне плевать на них всех, что я снова сжульничал, и Аинэке всего лишь поручила мне вывести на чистую воду изменников? — Бред же какой-то. Хотя, возможно, поверили бы…

— В общем, — наконец решился продолжить он, только сейчас заметив, что рыжий алхимик успел куда-то испариться, — полагаю, я поглотил уже достаточно много. И не имею ни малейшего представления, насколько меня хватит, если я вернусь к этому занятию. Довольны, пожри вас Бездна?

А ведь в каком-нибудь Сенмаге ты мог бы объявить себя святым. И все бы поклонялись тебе, как живому богу. Пока еще живому.

— Чего ты злишься? — вступился за всех Нёлди. — Никто не собирается тебя унижать. И обвинять или принуждать тоже. Ты сделал все, что мог. И даже больше. Просто… теперь нужно искать выход. Вместе. — Он напряженно вздохнул. — Или отказаться от бессмертия.

Киэнн решительно помотал головой:

— Нет, так не годится. Ты представляешь, что это будет? Сколько детей у нас родилось за последние десятилетия? — Выживут только они. Пару сотен фейри. Ну, может, чуть больше. И что тогда, Нёл? С нашими-то темпами размножения? Наш мир просто исчезнет. Опустеет. Я не могу, не хочу этого допустить!