Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

Как и положено опытным нарушителям закона, они подъехали поздно ночью.

Едва не пропустив в темноте нужную калитку, возница резко натянул вожжи, и телега чуть не опрокинулась. Гнедой жеребец с белым пятном на лбу прижал уши и нервно заржал.

— Выгружай!

Двое крестьян разгребли солому и, сгибаясь под тяжестью ноши, потащили к дому брыкающийся сверток. Стоило носильщикам убрать руки, как сверток резко забился и предпринял попытку отползти, но тяжелый сапог с деревянными гвоздиками на подошве придавил его к земле:

— Лежать!

От дома отделилась невысокая фигура. Бородатый мужчина в плаще с побитым молью кроличьим подбоем поднял повыше фонарь и осветил грязный мешок со следами свежей штопки.

— Это он?

— Не сомневайся, хозяин.

— А не вырвется?

— Обижаете. Три мотка заговоренной конопляной веревки на щенка извели.

Мужчина отвязал от пояса круглый кошель с вышитой монограммой.

— Держи. Как договаривались.

Возница резво протянул руку, но бородатый шлепнул его по тыльной стороне ладони.

— Куда?! Сказано было — никаких следов! Подставляй свои грабли, сейчас высыплю…

Горсть паундов перекочевала из кошелька в потную ладонь. Возница потупился.

— Доплатить бы, хозяин… Лошади извелись за дорогу, они ведь чуют его, страшно… Да и нам досталось. Пока ловили, двоих подрал…

— Нечего было рот разевать, — сурово заметил мужчина. — Тоже мне… охотнички. Бери, что дают, или проваливай. Хотя постой! Сумеешь еще одного добыть? Примерно такого же возраста, можно чуть старше. Плачу по прежней таксе.

— А… — воодушевленно начал собеседник, но был решительно перебит в самом начале фразы.

— Ни сентаво больше!

— Постараемся.

Разочарованно вздохнув, возница цыкнул на застывших неподалеку сонных носильщиков, загоняя их обратно на телегу, а сам забрался на облучок. Не дожидаясь понукания, конь рванул с места, и ночные гости быстро скрылись за поворотом.

Бородатый огляделся по сторонам и, ухватив яростно сопящий мешок за горловину, поволок его по дорожке к сараю. Дверь сарая с осторожным скрипом отворилась, и плохо различимый в темноте помощник принял груз из рук в руки.

— Давай сюда. Ух ты, тяжелый какой! Не переросток?

— В самый раз, по человеческим меркам лет десять-одиннадцать, как просили. Где лунный календарь?

— В доме.

— Пошли. Нужно все рассчитать.

— А зачем ты еще одного заказал?

— Пригодится. Сейчас на них самый спрос: и проводник, и ищейка в одном лице — удобно. Утром проверишь щенка и к ночи отвезешь в Тор. Оставишь на прежнем месте в заброшенном доме, заказчик заберет лично. Только не на самом виду клади! Закопай в мусор.

— Не сомневайся, — с тихим смешком кивнул помощник. — Уж чего-чего, а мусора там… в прошлый раз сапоги до верха голенищ угадил. Отвратительное местечко.

— Зато пустое, без свидетелей.

Выпустив невидимого собеседника на дорожку, бородатый легонько погладил через мешковину бок пленника и запер дверь сарая на оба замка. Потом подумал и припер для надежности сосновой жердью. Щенок он, конечно, щенок, но все-таки не халлийская болонка, а вервольф.

Тихо шаркнула подметка сапога, вытираемая о ступеньку, и все затихло…

Насчет замусоренности заброшенного дома поставщик вервольфов попал в точку. Любое нежилое строение в городе через короткий промежуток времени почему-то оказывалось заваленным всякой дрянью по самую крышу. Даже если закрыть его на десять запоров, а окна забить досками — все равно каким-то мистическим образом горожане умудрялись утащить оттуда все мало-мальски пригодное для личного хозяйства, в качестве компенсации наваливая горы отходов из того же самого хозяйства.