Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

Дать колеблющемуся грешнику то, о чем он втайне мечтает, перетянуть этим на свою сторону, а заодно и запустить цепочку будущих грехов — обычная практика носителей Отрицательной сущности, или, в просторечии, чертей. Ни один полевой работник не затруднится с выбором предмета подкупа коллекционера, надо лишь узнать, что он собирает.

Никаких нарушений Кодекса! Речь ни в коем случае не идет об обмене на душу, это просто подарок. Человек во время типовой жизни средней продолжительности самостоятельно успевает натворить столько, что и без подписанного кровью договора ему прямая дорога в ад. Наши писари работают в четыре смены и все равно стирают руки до крови, внося в личные дела дополнительные строчки.

К сведению тех смертных, кто наивно считает, что каждый его шаг фиксируется подробно: мы уже давно перешли на сокращенное изложение фактов. Прелюбодействовал — и точка. С кем, как именно, что было надето на ней, что на нем, что на остальных (и такое бывает, хотя и не часто), какие моменты наиболее запомнились и кто подслушивал под дверью— это уже детали, неинтересные никому, кроме непосредственных участников.

Теперь о сегодняшнем задании; открываю разнарядку. Смена: вторая, моя любимая. Клиент: глава конной сотни, видный военный чин, собирает боевые артефакты с волшебным прошлым. Предполагаемый предмет подкупа: естественно, что-то из древнего обмундирования.

Изучив материал три дня назад, отдел прогнозов пораскинул электронными мозгами и выдал однозначное: боевая латная рукавица бывшего предводителя халлов Альфреда Могучего. Именно с нее начнется цепь гарантированных случайностей, в конце которой солидная часть конной сотни отправится к нам прямо в седлах и не снимая шпор. Клиент был спешно подготовлен слухами (прекрасная работа Третьего до мозолей на языке) и поверил в то, что владелец сей ценности кроме дохлых блох заполучает непобедимость и силу рукопожатия, которой был столь славен ныне покойный Альфред.

Естественно, пан военачальник загорелся — кому же не хочется стать непобедимым, причем таким легким способом! Да и мечты о том, как он играючи расплющит руки нескольким близким друзьям, тоже грели душу.

Вчера в мою комнату притащили казенную камеру для поатомной транспортировки неодушевленных объектов. Куратор сделал заказ. Фирма «Прометей», базирующаяся невесть в какой глуши и занимающаяся поставкой исторических артефактов, его приняла. И тут Вторая нарушила гладкий ход событий, поддавшись соблазну.

На самом деле нашу красавицу трудно винить. Во-первых, природная склонность к авантюризму — как говорится, какие гены достались, с теми и живи. Во-вторых, бланк заказа — словно нарочно простенький, так и просится подделать. А в каталоге «Прометея» столько заманчивых вещиц, без которых почти невозможно прожить. Например, вечно новая беспроигрышная колода игральных карт на шелковой основе и в шелковом же футляре самого известного шулера Соединенного королевства, имеющего шесть пальцев на левой руке и кличку Лысый Кон, — лично меня этот лот заинтересовал. В основном из-за шелка, картами я не слишком увлекаюсь.

Или омолаживающее зеркальце, глядение в которое вычитается из прожитых лет. Его вписала Вторая.

Я уже не говорю о нитках скатерти-самобранки, усыпанных вечными крошками. Его добавил Третий. С явной надеждой спрясть обрывки воедино и превратить процесс поглощения пищи в постоянный.

Нервное хихиканье с оглядкой друг на друга, неразборчивая закорючка… и в итоге к «Прометею» ушел еще один заказ — наш.

По закону подлости именно его и выполнили первым, вместе с аккуратными фирменными пакетами вложив любезное уведомление: счет не приплюсован к предыдущему заказу, а выставлен бухгалтерии отдельно и составляет… ох-ма…

Прикинув в уме размер собственной годовой зарплаты после того, как с меня снимут шкуру и один уровень, и помножив эту скромную цифру на сто лет, я получил гораздо меньше. Судя по перекосившимся глазам Второй (правый никак не мог оторваться от бланка, а левый грустно взирал в противоположную сторону), она получила аналогичный результат.

Боевая латная рукавица стоила дешевле в сто двадцать раз.

Наверное, нечто похожее испытывает посетитель трактира, который целый вечер жрал в три горла по неведению исключительно деликатесы и пил самое иностранное, в конце же этой гастрономической оргии обнаружил на месте кошелька свежую прореху, а у дверей парня с кулаками больше арбузов. Мы с Третьим рухнули в кресла и предались мысленному самобичеванию.

От горестных размышлений о несовершенстве мироустройства нас спасла Вторая.

Красавица чертовка предложила еще одну авантюру, она же спасительный план: не ограничиваться заданием. Дождаться доставки рукавицы, вручить ее клиенту, а на обратном пути к базе задержаться в городе и толкнуть наши приобретения смертным за наличный расчет. Авось пронесет.

Спросит бухгалтерия, на что пришел астрономический счет— на дополнительные артефакты. Уже проданы смертным в виде эксперимента за их презренное золото. Вот вырученные деньги, до последней ржавинки. «Сентаво паунд бережет» — что мы, не понимаем? Понимаем. Вот и решили испытать новый метод на себе, как делали во время чумы врачи-подвижники.

Вероятно, шанс у нас был. Жалкий, как слабый росток, но все же реальный.

Вот только ротозеи из «Прометея» подрубили его под корень, прислав вместо кураторского заказа мусор. Соваться с так называемой рукавицей к сотнику бессмысленно — лишь опозоришься. Данная безделица даже руки пожимать не годится — расползется по швам, распространяя вокруг специфический запашок свалки.

— Ангелы побери «Прометей»! — взвыл Третий. — Это они виноваты! Жулики! Надо срочно жаловаться куратору!

— Ага! — вздохнул я. — Заодно расскажешь, с какой такой радости подделал бланк и выписал за казенный счет кучу игрушек. Напоминаю: куратор не идиот. И убедить его в том, что военачальник передумал и решил победить вражескую армию виртуозной игрой в эльфийского дурика вместо того, чтобы покрасоваться на коне, вряд ли получится. Как и в том, что крошки — лучшая диета во время боевого похода.

— Выговор? — тоскливо простонал толстяк.

— И понижение на уровень! — провернула кинжал в сердечной ране Вторая. — Ладно, довольно скулить. Чтобы не пострадали все, предлагаю выбрать козла отпущения, который и возьмет вину на себя. Например, Третий. Именно он привел в негодность кураторскую накладную.

— Я за! — вскинул ладонь я.

— Я тоже! — согласилась чертовка. — Итак, постановили: большинством голосов виноват Третий.

— А я против! — возмутился толстяк.

— Поздно. Голосование закончено, — отмахнулась Вторая. — Не сопи, я на жалость не поддаюсь. Сочувствую тебе, Третий, и верю, что ты искренне раскаиваешься в своем непродуманном поступке. Береги нитки от скатерти-самобранки: мне говорили, заключенные даже крошкам рады. А вот зеркальце давай сюда, я спрячу. За решеткой оно тебе все равно ни к чему.

— Может, что-нибудь придумаем, а? — заныл Третий.