Леди и вор - Натали Смит

– Сказал, что будет стараться наверстать. Сам осознает, что был скверным отцом, хотя всю жизнь думал, что хуже Элессара некуда. Посмотрим, что из этого выйдет.

Беседа ненадолго прервалась, каждый думал о своем.

В основном – о свадьбе.

Джеймс все-таки сделал Анне официальное предложение, она официально согласилась. Знаменательное событие произошло в театре, на премьере спектакля. Присутствовал весь свет Драконвиля и бывший свекр в том числе. Джеймс весьма галантно встал на одно колено и при всем честном народе попросил руку и сердце. Аннабель даже немного смутилась, что они привлекли внимание присутствующих. Жених улыбался и протягивал прекраснейшее кольцо с янтарем:

– Под цвет твоих глаз.

– А оно не зачарованное? – на всякий случай уточнила Анна.

Лорд Элессар со всей силы хлопнул Джеймса по плечу, одобрительно улыбнулся и даже порывисто обнял Анну. Уильям отнесся к новости вполне благосклонно. А вот родители Аннабель категорически отказались приехать на свадьбу с каким-то оборванцем и призывали дочь одуматься, ведь ее репутация держалась на последней ниточке. Письмо недвусмысленно намекало на прекращение всяких связей с родственниками в случае “этого безобразия» . Она другого и не ожидала, хотя было жаль, что отношения с семьей так испортились из-за их консервативных взглядов. Впрочем, лучшая подруга будет на свадьбе, а это просто прекрасная новость.

Она получила от Хлои полное эмоций письмо, кое-где залитое слезами счастья. Анна бы не удивилась, скажи ей кто, что среди этих капель есть и пара слезинок Натана: муж подруги должен быть крайне доволен, что на взбалмошную графиню наденут ошейник. Его ждет огромный сюрприз, Хлоя не сказала мужу, кто жених ее подруги. Миссис Олдридж всячески пропагандировала семейное счастье, а уж если история как в романе, то это просто верх мечтаний. Так что фраза: «Натан, дорогой, моя дражайшая подруга графиня Грей выходит замуж за преступника, которого вы должны были искать» не была произнесена, и Хлоя где-то там, за океаном, потирала руки в предвкушении незабываемой сцены.

Хлопоты, связанные с будущей свадьбой, успешно заглушали привычную горечь от размолвки с семьей и отодвигали на второй план обустройство бара. Да и Джеймс очень ловко ее отвлекал: Аннабель обнаруживала себя то просматривающей каталог платьев, то выбирающей кольцо – и всякий раз не могла даже возмутиться бессовестным лисьим уловкам жениха.

– А ты уже выбрала букет? – невинным тоном поинтересовался он.

– Я выбрала новый револьвер, – зловеще сообщила Анна. – Льюис вчера заходил, уточнял насчет свадебного подарка. Будет дивно смотреться с платьем.

Знакомство дядюшки и племянника на разваливающейся базе вышло быстрым и скомканным, так что оба сочли разумным устроить еще одну родственную встречу – в том самом баре «У Чарли». Приятели Даррела-старшего при виде леди Грей поспешили с кислыми лицами разойтись по своим делам, и пока новообретенные родственники обменивались любезностями и воспоминаниями, Анна разглядывала интерьер и мечтала о том, что и как устроит в своем собственном баре…

У которого все еще не было имени.

***

– Арчибальд Малькольм Генри Ливси, вы приговариваетесь к ссылке на остров Королевы сроком на десять лет, где под неусыпным контролем со стороны Совета драконов и лично королевы Кэтрин Лучезарной будете отбывать заключение за свои злодеяния, – молоток судьи громко опустился, подводя итог слушаний. – Вам понятно ваше положение? Имеете ли вы просьбы?

Ливси кивнул и неосознанным жестом потер блокирующий браслет:

– Смогу ли я видеться со своим ребенком?

– Если мисс Ричи не будет против встреч, то этот вопрос на детальное обсуждение мы поднимем после того, как она разрешится от бремени, – ответил судья.

– Я не против, ваша честь. – Кристина сидела в зале и улыбками подбадривала «своего Арчи».

Ее положение улучшилось. Арчибальд отдал ей свое недвижимое имущество и финансовые счета без каких-либо условий. Даже, если она не выносит дитя. Такой риск имелся, но совсем незначительный, и больше волновалась сама Кристина, чем врачи, которые уверяли, что плод и мать в полном порядке. На всякий случай с Кристиной в доме проживало несколько врачей и акушерка.

Ливси был спокоен.

– Мои родители. Я знаю, что их арестовали, как и всех членов Ордена Белого Гребня. Скажите, что будет с ними?

– Разбирательства по делу Ордена займут весьма продолжительное время и все его члены будут наказаны. В данный момент ваша семья лишена каких-либо привилегий и находится под домашним арестом.

– А команда «Призрака»?

– Люди не являются нашей проблемой. Вся команда, включая капитана по прозвищу Серый Эрни расформирована, вылечена от вашего яда и отпущена на свободу. Они не представляют угрозы и интереса для драконов.

Ливси слегка улыбнулся.

– Даже Эрни?

– Если вы имеете ввиду его особенный глаз, то он сам просил его удалить, цитирую «к чертям собачьим», и после операции отбыл в неизвестном направлении. Что-нибудь еще?

– Нет, Ваша честь.

– Тогда приговор вступает в силу с этого момента, проводите арестованного, – молоток грохнул еще раз.

– Поехали, Арчибальд.

Кристина с места послала Ливси воздушный поцелуй и сказала одними губами « я буду тебе писать».

Реджинальд Грей взялся за ручки инвалидного кресла и повез своего заклятого друга прочь из зала суда.

– Серого Эрни завербовал «Щит», – шепнул Реджинальд, – Он в порядке и у него новое судно, «Призрак» конфискован до конца разбирательств. Опытного капитана грех терять, учитывая, что нужно налаживать связь с русалками.

Ливси ничем не выдал своих чувств. Он хорошо относился к Эрни, насколько мог вообще, и считал, что этот человек заслуживал большего, чем быть марионеткой.

Каждый человек заслуживал большего…

Бойня в лаборатории не прошла для Ливси даром: сейчас он был парализован ниже пояса и не восстанавливался, отказываясь принимать истинный драконий облик. Психиатры, беседовавшие с ним все эти месяцы, отмечали ментальные блоки, он отказывался от своей драконьей сути. Врачи пытались пугать, что в таком случае паралич останется навсегда – Ливси заявил, что его устроит такое положение дел. У лорда Элессара, кажется, было иное мнение – на первой же встрече Ливси объяснил, куда оное стоит засунуть.

Он сотрудничал со следствием, отвечал на все вопросы, выдал документы и записи, но для того, чтобы искупить все ошибки, сделанные им в жизни, этого было мало. Словно пелена спала с глаз – ему не хотелось винить ни Элессара, ни родителей, ни Орден, но воспоминания о том, каким наивным, управляемым идиотом он был все эти годы, сводили с ума. Его ум, таланты, способности послужили орудием зла, и он не хотел больше быть ни умным, ни талантливым, ни способным – ни драконом.