Очень полезная книга - Юлия Федотова

Они вывалились из портала в снег. Ледяное его прикосновение на миг привело Ивана в чувство. Он увидел обширный двор в окружении крепостной стены, замерзший прудик и массивное строение с закопченными башнями, тесно прилепившееся к скале.

Кто-то очень знакомый, мокрый и не совсем живой вынырнул из прудика, пробив собственной головой корочку льда, затянувшего прямоугольник проруби, вылез на бережок, склонился над Иваном, ткнул холодным пальцем в щеку, а потом, истошно завизжав на одной ноте: «Уби-и-ли-и!!!» — помчался прочь, только босые пятки сверкнули в снежной мгле…

Иван неловко перевернулся, желая встать, но не позволила жестокая боль в правом бедре. Пришлось снова опуститься в снег, локоть уперся во что-то массивное, твердое. Закусив губу, чтобы удержаться от крика, он кое-как приподнялся на локтях, посмотрел…

Рядом с ним лежал кристалл.

После этого он еще очень долго ничего не видел.

Очнувшись второй раз, Иван обнаружил себя в состоянии гораздо более приемлемом, потому что нога больше не болела совершенно, хоть пляши, и холодного снега вокруг не было. Он лежал в тепле, на широком удобном ложе под шелковым балдахином. Ложе было знакомым, и место было знакомым, и лицо, выплывшее из полумрака комнаты, тоже.

— Граф! — хрипло поприветствовал Иван и с удивлением почувствовал, что язык едва шевелится, с трудом выговаривает слова. — Это вы!

Да, это был он, добрейший граф Сонавриз, собственной персоной! Огромный, шумный, разодетый в пух и прах, остро пахнущий лошадями и вином…

— Я, мой дорогой друг, это я! — громогласно подтвердил он и от умиления, что его узнали, шмыгнул носом и смахнул скупую слезу.

И в тот же миг раздался нежный женский голос, обладательницу которого Иван видеть никак не мог, балдахин мешал:

— Ах, господин граф, ну зачем же так громко?! Ведь господа еще не совсем здоровы!

«Господа, — машинально отметил про себя Иван. — Значит, я выжил не один!» — Все, что приключилось в замке Ха-Цыжа, он помнил прекрасно, вплоть до того момента, как они бежали через портал. Помнил и потому страшился спросить о судьбе своих спутников. Но слова женщины его несколько обнадежили, и он решился:

— А Кьетт? Влек?..

— Господин Влек сейчас в библиотеке, любуется старинными манускриптами, — ответила женщина или, скорее, молодая девушка, судя по тембру голоса. — Он чувствует себя хорошо, потому как пострадал только хвостом, а хвост у снурлов хоть и толстая, но не самая важная часть туловища. А господин фор Краввер-латта пострадал спиной, поэтому мы боялись, что дело плохо, и господину лейб-медику Фарнезу, спешно прибывшему из столицы, пришлось исцелить его в первую очередь, пока не умер. Теперь господин фор Краввер-латта вне опасности, но у него нехороший характер, и он не желает лежать, как было предписано. Вместо этого уже два часа бродит по замку и разглядывает гобелены с батальными сценами. Господин Влек обещал, что вы, господин Иван, когда очнетесь, сможете на него повлиять, потому что никто больше на него повлиять не может…

— Лиазза, сделай милость, удались, — велел граф Сонавриз, обращаясь к невидимой собеседнице немного более церемонно, чем того требует простая служанка. — Дай поговорить мужчинам!.. Дочь моего старого оруженосца! — объяснил он, после того как стих звук удаляющихся шагов. — Очень милая девушка и за больными хорошо ходит, нарочно ее к вам приставил… — Он задумался на миг о чем-то своем, вздохнул. — Одна только беда — с Милой они плохо ладят… Друг мой, вот ты, мудрый пришелец из чужого мира, скажи мне! Какой идиот измыслил, что у человека должна быть только одна жена, а две никак нельзя, даже если одна из них и не человек вовсе, а лоскотуха?! Разве это разумно, а?

— Н…не знаю… — Вопрос был слишком неожиданным, особенно учитывая полусонное состояние Ивана.

— Ну и ладно! — легко согласился с неопределенностью граф. — Что мы все обо мне да обо мне?! Сей момент пошлю людей за нашими друзьями, соберемся вместе, и вы наконец поведаете мне, что же с вами приключилось! Потому что я второй день с ума схожу от любопытства, но ваши товарищи, Иван, без вас ничего не рассказывают!

Да, невеселый это был рассказ. Кому приятно расписываться в полнейшем своем поражении? Мало того, что дороги домой не нашли — с чего начали, к тому и вернулись, — так попутно едва не отдали весь этот мир (хорошо, если только этот) в руки безумца, лишь чудом успели предотвратить беду. А не успели бы — тогда что? «Над руинами мира рыдают дожди, это время наступит, ты жди его, жди»?