Братство Конца - Евгений Малинин

– Двое суток давно истекли, – уточнил Епископ. – Пора давать ответ.

– По-моему, мой ответ ясен, – пожал я плечами. – Если бы это было согласие, я вряд ли покинул бы твой гостеприимный Храм.

Епископ склонил голову набок и рассматривал меня с высоты своего монстра как некое занимательное насекомое.

– Я ошибся в тебе… – произнес он наконец, и в его голосе сквозило разочарование. – Ты не настоящий человек!

Я снова пожал плечами и неожиданно подумал, что в присутствии Епископа мне слишком часто приходится повторяться в словах и движениях.

– Это зависит от точки зрения. Я-то как раз чувствую себя настоящим человеком.

– То, что чувствуешь ты, имеет минимальное значение, – перебил меня Епископ, и я почувствовал в его голосе раздражение. – Потому что твои чувства – это продукт твоей души, которой, конечно же, не хочется терять тело! Самое важное – это то, что подсказывает тебе твой разум! Именно поэтому я в тебе и разочарован – ты послушался свою душу, а не свой разум.

– Так, может быть, именно разум и подсказал мне, что расставаться со своей душой неразумно! – остроумно, как мне показалось, скаламбурил я.

– Разум не может подсказать такого неразумного решения! – усмехнувшись, вернул каламбур Епископ.

– Ну что ж, – несколько легкомысленно ответил я. – Либо мой разум недостаточно разумен, либо он слишком любит мою душу. Во всяком случае, до настоящего времени они прекрасно уживались, и я не вижу оснований менять сложившееся положение.

– Разум слишком любит душу… – задумчиво повторил Епископ, приняв, похоже, мое заявление слишком серьезно. – Нет, этого не может быть…

– Почему? – искренне удивился я.

– Потому что разум не может любить свои оковы! Потому что разум в союзе с душой никогда не достигнет высот! Ни один человек, наделенный душой, никогда не достигал величия всемогущества, величия власти, величия богатства!

– А ты уверен, что достигшие всех этих величий были счастливы? – усмехнулся я. – Один великий поэт как-то сказал: «…Ведь не в величье наслажденье, а в том, чтобы душа могла осуществить свои желанья!» Душа! А не разум! По-моему, очень верно!

– Поэт! – презрительно бросил Епископ. – Словеса, разбрасываемые поэтами, – это самое яркое проявление душевности, и приводить их как аргумент в нашем споре…

– А разве наш спор не есть спор души и разума? – перебил я его. – Так почему же ты призываешь слушать аргументы только одного участника спора?

– Значит, ты не хочешь величия?! – высокомерно оборвал спор Епископ.

– Кто ж его не хочет? – усмехнулся в ответ я. – Весь вопрос только в том, какую цену нужно заплатить за это величие?

– Цена известна и установлена не мной.

– А кем?

– Законами жизни.

– Но из этих же законов следует, что достигшие величия и потерявшие при этом душу плохо кончают!

– Так думают только ограниченные душой люди! Великие обращают мало внимания на мнения толпы!

– Да, конечно, – немедленно согласился я. – Потому что разум, лишенный души, становится чистым эгоистом!

– Но человек по своей природе – эгоист! – воскликнул Епископ.

– Разве ты создал человека? – спросил я. – Откуда тебе известно, каков он по природе?!

– А разве вся история человечества не показывает, каков человек по природе?! – язвительно ответил Епископ.

– История несет в себе разные примеры. И величие Правителя совершенно иного рода, нежели величие Поэта. Величие Варвара ни в чем не повторяет величие Творца! Есть величие угнетающее и есть величие возвышающее, величие души и величие бездушия! И разум здесь ни при чем!

Признаться, слово «Варвар» вырвалось у меня непроизвольно, но получилось довольно хлестко! Седой Варвар, или по-другому – Епископ, дернулся в своем седле, как от прямого удара, и прошипел, не скрывая своей ярости:

– Ну что ж, твоя позиция прояснилась, и теперь мне совершенно незачем беречь тебя!

– А что ты мне можешь сделать? – усмехнулся я. – Мои друзья со мной, так что оказать на меня давление тебе нечем.

– А Кина?! – зловеще усмехнулся Епископ.

– Что Кина? – насторожился я.

– Ты думаешь, что телу твоей королевы достаточно для существования только нескольких капель живой крови. На самом деле его поддерживало мое заклятие, а кровь – это всего лишь внешний атрибут, показатель того, что заклятие действует. Как ты думаешь, как долго сохранится тело, если я сниму свое заклятие?

После этих слов я понял, что такое безысходность. Что-то внутри меня шепнуло: «Ты тоже маг!», но уверенности во мне не прибавилось. И все-таки я почти гордо повторил:

– Я тоже маг…

Епископ весело расхохотался, а отсмеявшись, презрительно произнес:

– Ну что ж, маг, я искал заклинание, сохраняющее тело, насильственно лишенное души, двенадцать лет, опираясь при этом на всю магическую мощь Брошенной Башни. Попытайся сделать то же самое за оставшиеся у тебя пять дней!

Он снова рассмеялся и громко добавил:

– Пять дней!!!

И в этот момент я почувствовал на своем лице капли воды. Я зажмурился и, тряхнув головой, снова открыл глаза.

Мои ноги безостановочно несли меня по раскаленному черному зеркалу Пустыни, а рядом со мной шагал Фродо и брызгал мне в лицо драгоценной водой.

– Ты что?! – растерянно спросил я, не понимая его расточительности.

– Да нет, – Фродо состроил уморительную гримасу, – это ты что?

– Что я – что?! – довольно глупо переспросил я. – Ты что воду тратишь?

– Ну как же… Иду я себе потихоньку, мечтаю о зеленой травке и вдруг слышу за спиной странное такое бормотание – не то кто-то жвачку чавкает, не то иностранные слова повторяет. Оборачиваюсь и вижу, шагает за мной Великий Гэндальф, шляпа у него набекрень, посохом, того и гляди, дырку в Пустыне пробьет, а у самого глаза закатились, так что одни белки сверкают, и к тому же слюна по подбородку течет. Мало того, он еще стихи на тарабарском языке читает, да с выражением, подвывая. Э-э-э, думаю, либо то, что находится под шляпой, перегрелось, либо одно из двух.

– Из каких двух? – вмешался я в воспоминания хоббита, но тот не дал сбить себя с мысли:

– Не перебивай, это такой оборот речи. Так вот, э-э-э, думаю, надо начальника экспедиции в чувство приводить, не то королеву расколдовывать некому будет! Вот я и пожертвовал неким запасом жизненной влаги. Так пусть теперь мне начальник экспедиции скажет – разве я был не прав?!

Фродо глянул на меня снизу вверх задумчивым глазом, и я вынужден был признать его правоту.

– Вот за что я тебя уважаю, – тут же зацепился за мое согласие хоббит, – так это за то, что ты всегда признаешь мою правоту. Не то что некоторые!