Зерцалия 4. Тетрагон - Евгений Гаглоев

Гертруда тем временем подошла к зеркалу, зависшему в воздухе, вытащила из кармана платок и тщательно протерла его. В глубине зеркальной поверхности сразу же разлилось багровое сияние.

– Как долго я ждала этого момента, – восторженно прошептала зеркальная ведьма.

Шахиня нанесла Никите еще несколько мощных ударов тросом, заставив его завыть от боли. Но вот он поднырнул под ожерельем, вскочил на ноги совсем рядом с ней и схватил злодейку за руку. Шахиня злобно выругалась, и ее острые ногти взметнулись к лицу оборотня. Юноша быстрым движением отвел ее руку и с силой ударился своим лбом об ее лоб. Шахиня отлетела назад и рухнула под ноги охранникам. Она не шевелилась. Те выхватили пистолеты и, как по команде, подскочили к юному оборотню.

Матвей сражался с Бестом, который продолжал наносить удары скипетром. Изловчившись, он ударил парня в живот. Клинок проткнул одежду и скользнул по стеклянной коже, заставив Матвея вскрикнуть от боли. Серьезной раны Бест не нанес, но удар скипетром из сплава железа и серебра, созданный как оружие против доппельгангеров, мог доставить юноше много серьезных неприятностей.

Матвей рубанул мечом, Бест отбил его удар и, злобно рассмеявшись, уколол его снова. Паренек пошатнулся, прижав руку к животу, затем взмыл в воздух и, развернувшись, ударил Иннокентия ногой в челюсть. Фокусник повалился на снег. Матвей приземлился рядом, но тут же снова взмыл в воздух, спасаясь от скипетра, которым Бест попытался нанести удар по его ногам.

Бест резво поднялся на ноги и с силой ударил Матвея, выбив меч из его рук. Клинок отлетел в сугроб неподалеку. Матвей ринулся за ним, но тут же отскочил в сторону, уклоняясь от нового удара скипетром. Бест не подпускал его ближе и не давал возможности поднять оброненный меч. Он размахнулся и нанес мощный удар сверху, Матвей едва успел проскользнуть под скипетром и ногой сделал Бесту подсечку. Однако тот проворно отскочил и нанес новый удар. Клинок вошел в землю совсем рядом с парнем. Матвей уперся руками в снег и, сделав в воздухе сальто, ногой ударил Беста в лицо. Тот с воплем отшатнулся. Парень бросился к мечу, схватил его и снова крепко сжал рукоять в своей руке.

Никита, низко припав к земле, понесся на охранников. Загремели выстрелы, но оборотень передвигался так быстро, что секьюрити за ним не поспевали. Он подскочил к крайнему и ударом кулака сбил его с ног. Увернувшись от выстрела, он уперся руками в могильную плиту и обхватил туловище второго ногами. Мощный рывок, и охранник, вопя и кувыркаясь в воздухе, вылетел за ограду кладбища, сбив на лету один из пылающих черепов. Третий охранник прицелился и выстрелил в упор, но Никита поднырнул под его руку и ударил того по запястью. Пуля ушла в сторону и попала в черное зеркало. Гертруда быстро обернулась, на ее лице бушевала безумная ярость. Она видела, как Никита, наклонив голову, изо всей силы ударил охранника в живот, и тот, распластавшись, рухнул на землю. Паренек же, не теряя времени, резко отвел ногу назад и нанес удар в бедро подоспевшему первому охраннику.

– Ну погоди, – зловеще прошептала ведьма.

Она схватила пылающий череп и швырнула его в Никиту. В этот момент охранник, встав на ноги, потянулся к оброненному пистолету. Никита быстро отскочил в сторону, и череп с оглушительным хлопком взорвался, взметнув вокруг огненные языки.

Двое охранников вспыхнули, словно их одежда была пропитана бензином. С воплями они начали кататься по снегу, пытаясь сбить пламя. Гертруда схватила еще один череп и бросила его в Матвея. Бест едва успел пригнуться. Череп взорвался, словно граната, а Матвея с Иннокентием расшвыряло в разные стороны.

Волна огня охватила ближайшее дерево, пламя с треском взлетело вверх по сухим почерневшим веткам.

В глубине черного зеркала за спиной Гертруды стали вспыхивать красные всполохи, казалось, что в нем бурлит лава извергающегося вулкана и что магическое стекло радуется тому, что происходит на кладбище.

И тогда ведьма высоко подняла над головой руки, полы ее шубы взметнулись, словно от сильного порыва ветра, и все полыхающие черепа взмыли в воздух и устремились к Никите и Матвею.