Пруд двух лун - Кейт Форсит

Изабо сняла седло и отвела жеребца обратно в лес, потом уселась на придорожном камне и начала ждать. Сначала она услышала их — негромкий гул, от которого задрожала земля и начали осыпаться листья. Потом она почуяла их — резкий запах лошадей, пота и пыли — и лишь после этого на повороте дороги показалось облако пыли. Она поднялась, обтерев влажные от волнения руки о юбку. Кавалькада завернула за поворот, ветер подхватил затрепетавшие флаги и вымпелы, солнце засверкало на металлических мундштуках и кольцах. Впереди гарцевал высокий рогатый жеребец с радужными крыльями и отливавшей золотом шкурой.

Спрятав искалеченную руку за спину, Изабо присела в самом грациозном реверансе, который только смогла сделать. Кеннет Мак-Ахерн поднял руку, и процессия остановилась, позвякивая и топая копытами. Рогатый жеребец затряс своей изящной головой и встал на дыбы, горделиво заржав. Его переливчатые крылья так заворожили Изабо, что она не могла отвести глаз, но все же посмотрела на Мак-Ахерна и сказала:

— Простите, милорд, у меня есть одна вещь, которая, как я полагаю, принадлежит вам.

Он взглянул на нее пронзительными карими глазами, и она насчитала по меньшей мере шесть стрел, нацеленных прямо на нее. Она вспыхнула, но встретила его взгляд твердо и указала на седло и уздечку, лежащие на обочине. Он мельком взглянул на них, потом присмотрелся повнимательнее. Одним легким грациозным движением он спешился, и летающий конь встал на дыбы, расправив крылья. Прошагав мимо нее, он внимательно осмотрел седло, потом поднял его и подошел к ней.

— Где ты это взяла? Откуда узнала, что оно наше?

— Мне его дали. Мне сказали, что оно принадлежит вам, и его потеря очень печалит вас.

— Кто его тебе дал?

— Одна подруга, — с усилием произнесла Изабо. — Она нашла его в старом сарае.

— Ты знаешь что это?

Она кивнула.

— У тебя есть лошадь. Почему ты не оставила седло себе?

Удивившись, откуда он узнал про Лазаря, она сказала тихо:

— Я хотела. Когда я езжу в этом седле, я чувствую себя так, как будто лечу. Но Лазарь — свободный конь, я обещала ему никогда не использовать ни хлыст, ни шпоры, ни седло и ни узду...

Смуглое лицо прорезала улыбка, а всадники за его спиной засмеялись и начали перешептываться.

— У тебя сердце, как у тирейчцев. Мы тоже считаем своих лошадей свободными, — сказал Изабо Мак-Ахерн. — Благодарю тебя за то, что вернула нам седло. Это одна из величайших реликвий нашей страны, которая многие поколения считалась пропавшей. Как тебя зовут?

— Изабо.

— А фамилия? — Она покачала головой, и он прищурился, — задумчиво разглядывая ее. — Странно. Ты совершенно не похожа на простолюдинку.

— Я найденыш, — сказала она ему.

Он медленно и внимательно оглядел ее, поглаживая бородку.

— Ты хочешь поехать с нами? Поэтому ты вернула седло?

Она покачала головой.

— Меня отдали в ученичество, я не могу уехать, — ответила она, украдкой бросая тоскливый взгляд на лоснящихся мускулистых коней, уже начавших беспокойно переступать с ноги на ногу.

— И все же у тебя сердце тигернана. Твой конь бегает вдоль опушки и беспокоится о тебе — и ты прячешь его от нас. Седло Ахерна заставляет тебя почувствовать, что ты можешь летать. Если хочешь поехать с нами, мы возьмем тебя.

— Спасибо, но я не могу. У меня здесь дела, — попыталась она объяснить.

— Тогда что я могу предложить тебе за седло?

На ее лице мелькнуло удивление.

— Ничего. Мне ничего не нужно. Я просто хотела... Седло не принадлежит мне. Оно помогло и поддержало меня, когда мне нужны были силы, но больше я в нем не нуждаюсь. То, что вы приехали сюда, показалось мне знаком, и я не знаю, когда мне снова представилась бы такая возможность... вот я его и принесла. Оно ваше.

— Что ж, еще раз благодарю тебя, Изабо Найденыш. — Длинные смуглые пальцы Мак-Ахерна отстегнули брошь, приколотую к его груди, и вложили ее в загрубелую ладонь Изабо. — Если передумаешь или тебе просто понадобится моя помощь, приезжай в Тирейч. Отдай это любому из моих людей, и тебя проводят ко мне.

Она взглянула на брошь и, заметив, узор в виде вставшей на дыбы лошади, вспыхнула.

— Разве это не ваш семейный герб? Может быть, не стоит отдавать его мне?

Он рассмеялся.

— Это простая безделушка, девочка. Я не надеваю фамильные ценности, когда еду в чужие края. Они хранятся в Тирейче, уверяю тебя. Я рад отдать ее в награду за седло. Это был воистину царский дар.

Изабо чуть было не возразила снова, но он поклонился и сказал ей тихо:

— Мы в нашем клане не можем не отдариться. На нас ляжет долг, а мы не любим оставаться в долгу.

Она сжала брошь в кулаке и кивнула.

— Благодарю вас, милорд, — сказала она звонко, и он, улыбнувшись, вскочил на спину крылатого жеребца.

— Тогда я буду с нетерпением ждать встречи, Изабо Найденыш. Уверен, Пряхи переплетут нити наших жизней снова.

Впервые за многие месяцы Изабо услышала упоминание о Пряхах, и на глазах у нее выступили слезы. Кивнув, она отступила, и крылатый жеребец рванулся вперед, взмахнув радужными крыльями, обрамляющими высокого мужчину, сидящего на его спине. Закричав, остальные всадники поскакали вслед за ним, промелькнув мимо Изабо размытым гнедым, вороным и каурым облаком. Вокруг нее вихрем взметнулась пыль, но она стояла, глядя им вслед, пока вся кавалькада не скрылась из виду.

Девушка подозвала Лазаря, и он галопом прискакал из-за деревьев, заинтересованно навострив уши. Она посмотрела на дорогу и погладила его лоснящуюся шею.

— Ты хотел бы уйти вместе с ними, Лазарь?

Он заржал, тряхнув гривой, и забил копытом по земле, Изабо же сказала:

— Думаю, в Тирейче тебе не удалось бы бегать так свободно, как здесь.

Спрятав брошь в карман, она запрыгнула на спину Лазарю, и они рысью поскакали в лес под барабанную дробь капель начавшегося дождя. Изабо почему-то чувствовала себя намного легче и свободней. Она была рада, что вернула седло, и считала, что поступила так, как сделала бы Мегэн.

Доехав до берега, Изабо спешилась и отпустила жеребца пастись, а сама, опершись на мол, загляделась на море. Над далекими островами светилось ясное яблочно-зеленое небо. Длинные лучи солнца пробивались сквозь тучи, озаряя пляж теплым светом. На мысе, открытом всем ветрам, было холодно. Изабо начала ходить туда-обратно, борясь с желанием спуститься на пляж. В конце концов, решив, что Мораг не смогла прийти, она спустилась по лестнице и пошла через дюны, наслаждаясь свежим влажным воздухом. Чайки реяли на ветру, пронзительно крича. Изабо подняла голову и крикнула им в ответ: Да, дует ветер, летают чайки, да...

Далеко на горизонте, ярко вырисовываясь на бледно-зеленом небе, виднелась стайка белых парусов, точно крылья гигантских чаек. Изабо завороженно смотрела на них, думая о том, что чувствуешь, находясь так далеко в открытом море. Должно быть, корабли плыли от Прекрасных Островов, и она подумала, не пропавший ли это флот возвращается в Эйлианан, потом рассмеялась над своими мыслями — скорее всего, это была просто рыбачья флотилия, возвращающаяся с уловом сельди. Хотя он никогда еще не видела рыбачьих лодок с такими пузатыми парусами.