Чужая война - Сергей Садов

— Да, милорд.

— В таком случае завтра днем приходи к королевскому замку. Стражу предупредят, и тебя ко мне проведут. Мой секретарь об этом позаботится.

— На кой ляд тебе этот певец сдался? — Это был первый вопрос, который задал Володе герцог за обедом, когда Винкор доложил о прибытии барда.

Володя усмотрел на столе варенье и обильно намазал его на хлеб.

— Любая война, — заметил он, прожевав, — складывается из нескольких составляющих. При этом солдаты сами по себе, пусть даже с самым лучшим оружием, не представляют для врага никакой угрозы, если у них нет стимула. Один полководец в моем мире количество солдат к боевому духу соотносил как один к трем. Нет, можно, конечно, крикнуть: «Вперед, солдаты! Там вас ждут золото и бабы!» — но такая мотивация, как правило, не очень хороша, поскольку, чтобы воспользоваться и тем, и другим, нужно остаться в живых.

Герцог хмыкнул, но тут же задумался.

— Это, как я понимаю, тоже не с потолка взято?

— Совершенно верно. История доказывает, что побегает чаще не тот, у кого солдат больше или оружие лучше, а тот, у кого мотивация для сражения выше. Если нападут на ваш дом и вы будете знать, что ваш проигрыш — смерть ваших родных, вы ведь будете сражаться иначе, чем если бы просто охраняли чье-то добро. Да пусть даже свое.

Ленор задумался сильнее.

— И чем поможет бард?

Володя на миг замер, потом поднял руку.

— Щас. — Вскочил и умчался, оставив озадаченного герцога за столом.

Поскольку до его комнаты было недалеко, вернулся он с гитарой быстро.

— Хорошо, что захватил. Давайте так: я вам сейчас спою одну песенку своего мира, вы ее не поймете, естественно, но для нашего эксперимента это и хорошо. Так вот, потом вы расскажете свои ощущения от нее. Именно ощущения, не понимая ни слова.

— Что ж… Весьма любопытно. Весьма. Весь внимание.

Володя устроился поудобнее, проверил настройку, а потом бодро вывел:

Легко на сердце от песни веселой,

Она скучать не дает никогда,

И любят песню деревни и села,

И любят песню большие города.

Нам песня строить и жить помогает,

Она, как друг, и зовет, и ведет,

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадет![4]

Под гитару как-то не очень, решил Володя, но, поскольку других инструментов не было, сделал все возможное, чтобы передать настрой.

Когда он закончил, герцог озадаченно почесал подбородок и откинулся на спинку стула.

— Что ж, должен признать, убедил. На наши песни не очень похоже. У нас поют как-то на один мотив. Не то чтобы некрасиво, но вот так вот не зажигают. Хотя танцевальные…

— У вас проблема не в песнях, а в наличии доступных инструментов. У нас все же немного разнообразнее с этим, а если их еще скомпоновать в оркестр, можно такое сделать…

— Верю. Но что ты намерен делать, если инструментов все равно нет? Изобретать?

— Зачем? Да и кто на них играть будет? Разве плохо было на гитаре? Конечно, не так, как с оркестром, но… Разве мало песен и под этот инструмент? Вот, например, немного другое:

Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,

Струна осколком эха пронзит тугую высь.

Качнется купол неба — большой и звездно-снежный.

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались![5]

— А вот эта уже чем-то на наши походит. Ну, не буду отвлекать от дел, мне еще к королю на доклад. Он постоянно интересуется вами, князь. Эндон, кстати, тоже. Лишь немногие при дворе знают о вашем будущем назначении, остальные вынуждены довольствоваться слухами. В основном сейчас гадают, какую должность я подыскиваю своему «сыну».

— Все-таки пошел такой слух?

Герцог пожал плечами:

— Слухи здравому смыслу неподвластны, на то и делали ставку. Умные же люди сами во всем разберутся.

Володе выделили отдельное помещение для еды, чтобы поменьше ему мелькать в общих залах. После встречи с Эндоном и король, и герцог согласились, что так будет лучше всего до официального представления. Сюда к нему частенько захаживал герцог Алазорский, чтобы поделиться бродящими по замку слухами и сообщить последние новости. Как понял Володя, слухи это не остановило, а только подлило масла в огонь. Те, кто поумнее, слухам не очень верили и теперь старались узнать о чужеземном князе побольше.

Сторна Винкор пригласил сразу, как только удалился герцог, и собрался было уйти, но Володя его остановил:

— Ты мне тоже нужен. Задание будет для вас обоих. Садитесь за стол, угощайтесь.

— Я бы хотел сначала заказ узнать, — замялся Сторн.

— Садись, сейчас объясню. Я хочу, чтобы вы написали несколько песен про нынешнюю войну с Родезией. Что- нибудь такое бодрое или торжественное… на ваш выбор.

— Но, милорд, я не…

— Винкор, помолчи. Заказ касается Сторна. Твоя задача, когда он закончит, записать слова на бумаге — мне так легче текст воспринимать. И еще, пока я не одобрю песню, о ней никто не должен знать. Всем любопытствующим отвечать, что есть заказ к грядущему празднику, и все.

Сторн закрыл глаза и что-то зашептал. Потом посмотрел на Володю:

— Еще какие-то пожелания будут, милорд?

— Нет. Я не хочу тебя ограничивать в выборе ни стиля, ни темпа песни. Главное, чтобы она подбодряла солдат, внушала… — Володя защелкал пальцами, пытаясь подобрать слова. — В общем, помогала и подбодряла.

— Я понял, чего вы хотите, милорд. Героическая баллада…

— А вот баллад не надо. Пока одну дослушаешь до конца со всеми перечислениями титулов и подвигов героев, война закончится.

Они еще несколько минут пообсуждали, какой должна быть песня, а потом Володя их оставил — нужно было идти к королю.

— Можешь угощаться, чем хочешь. Если что, Винкор попросит слуг еще принести. Кстати, Сторн, не знаешь, что там ваши по поводу моего предложения надумали?

— Еще обсуждают и спорят, но Линара, милорд, — бард улыбнулся, — активно поддерживает его, а значит, ее отец и дед тоже скоро согласятся. Папаша Флат тоже поддерживает.

С заготовкой песни Сторн и Винкор пришли через два дня, аккурат за день перед официальным представлением князя Вольдемара Старинова двору, а потому мальчику было, мягко говоря, не до них. Он как раз утрясал последние детали с учителем, тут же присутствовал и герцог, объясняющий сценарий.

— Подождите в соседней комнате, — попросил Володя. — Я сейчас.