Найти себя - Валерий Елманов

Честно говоря, я даже не ожидал, что вполне невинный визит царевича к своим подчиненным будет с такой яростью, в штыки встречен Борисом Федоровичем.

Да и я тоже хорош. Когда зашла речь о сроке его пребывания, недолго думая ляпнул про три месяца, после чего Годунов замахал на меня руками – куда там вентилятору. Мол, он-то полагал денька на три, от силы на седмицу, но это край, а про таковское мне даже и заикаться не след. Ишь чего удумал!

– А за меньший срок он вообще ничего не успеет, – возразил я.

– А коли не успеет, то и вовсе ему там делать неча! – твердо заявил царь. – Да и не приведи господь, приключится с ним чтой-то.

– Каждый измеряет грядущие опасности степенью своей боязни, – проворчал я.

– А я и не отвергаю, что страшусь за него, – не стал отрицать Годунов. – Один сын у меня – понимать надобно. Ведомо ли тебе, Феликс Константиныч, яко у нас на Руси сказывают? Один сын – все одно что ни одного сына. А ты просишь отпустить…

Вот тебе и поговорили. Пришлось временно отступить.

– А давай так, государь, – предложил я на следующий день. – Я его привезу, он пообвыкнется, покомандует, в азарт войдет, а потом, спустя месяц, приедешь ты. Погостишь, повидаешь свою кровинушку, увидишь, сколько здоровья он набрал, как посвежел, зарумянился, подзагорел, после чего он пробудет еще месяц и вернется к тебе. Как тебе такое?

– Никак! – сердито отрезал Борис Федорович. – Негоже, чтоб царский сын невесть где столь долго пребывал…

– Да ведь за седмицу он ничегошеньки толком и не поймет, – резонно возразил я.

– А… ему и не надобно, – извернулся Годунов. – Где ты слыхивал, чтоб царевичи полки водили? Отродясь таковского на Руси не бывало.

– Наверное, когда первые каменные стены возводили, тоже кто-то из любителей старины говорил, что испокон веков ряжи из дерева делали и новшества эти Руси ни к чему, – не сдавался я.

– То иное, – отмахнулся Борис Федорович.

– А Димитрия Донского вспомни. Или Александра Невского. Они дружины и полки самолично в бой водили.

– То дружины, – невнятно проворчал начавший потихоньку сдавать позиции царь.

– А повели бы они их, если бы навыков не имели? – наседал я. – К тому ж сейчас речь и не идет о войске. Судя по количеству, это дружина и есть.

Дебаты длились еще неделю. Со стороны Бориса Федоровича в ход шло все, включая… необходимость дальнейших занятий танцами, математикой, географией, грамматикой и иностранными языками, которые нельзя прерывать.

Но тут я рассказал ему о необходимости чередовать умственный труд с физическим и в образной форме просветил относительно каникул вообще, и летних в частности.

Медиков нет? А как же Давид Вазмер, которого сам Годунов откомандировал в полк? Тем более работы у него немного, да и не случится с царевичем на свежем воздухе ничего страшного.

Пришлось намекнуть и на грядущие события. Разумеется, я постарался сделать это как можно деликатнее, напустив туману, чтоб не вызвать у царя нового сердечного приступа.

– Вота и пущай он у их считается, яко и указано было, в первых воеводах, а сидит тута, при мне, – из последних сил упирался Годунов.

– С берега кораблем не правят, – сердито отрезал я. – Ты пригласил со всей Европы множество умных мужей, чтобы они обучили твоего сына, и он набрался от них знаний. Это хорошо и дальновидно. Благодаря этим познаниям он сможет предвидеть беду. Но когда она придет, ибо предвидеть не означает непременно предотвратить, где царевич возьмет храбрости и навыков, чтобы сразиться с нею?

Тонкий намек на шаткость положения юного государя Борис Федорович уловил. Более того, он оказался эффективен.

– Ты мыслишь, будто… – Царь, не договорив, тяжело задумался, после чего… я получил для царевича добро на полтора месяца моего лагеря.

Правда, сразу после этого дискуссия вновь продолжилась, но на сей раз уже о второстепенном – количестве слуг, которых царевичу надлежит взять с собой, ибо «по чину положено», условиях проживания и прочем.

Спустя пару дней было покончено и с этим.

Кое в чем я даже выиграл. Например, удалось уговорить, чтобы, кроме Чемоданова, в самом лагере подле Федора больше никого не было, иначе на царевича изначально будут смотреть как на изнеженного маменькиного сыночка, а не на первого воеводу.

Правда, от трех десятков телохранителей отбояриться не удалось, равно как и от двух дополнительных медиков – Генрика Шредера и Иоанна Вильке, а то вдруг с наследником престола случится некая хворь. Но это уже детали.

Кто бы видел, какой неподдельной радостью озарилось лицо Федора, когда он впервые услыхал о том, что мои переговоры с его батюшкой завершились успешно. Да и потом, спустя несколько дней, когда мы после тщательных сборов выехали из Москвы, он чуть не подпрыгивал в своей карете.

Да-да, карете. Способ передвижения Борис Федорович тоже оговорил. А вслед за ней катил… обоз, состоящий из двенадцати телег со всевозможным скарбом.

Чего только там не было.

Ладно, рукомойник с серебряной лоханью. Пускай тоже из разряда лишнего, коль речушка под боком, но куда ни шло. А в остальном…

Одна постель чего стоит. Роскошные пуховые перины числом не менее пяти, а может, и побольше. К ним все соответственно – огромадные подушки, теплые стеганые одеяла и так далее.

Что до одежды, то тут еще хлеще. Куда Федору добрый десяток расшитых золотом и жемчугом кафтанов и ферязей?! Где и перед кем он будет в них рассекать?! Рубах тоже не менее двух десятков. Да что рубахи, когда, невзирая на летнюю жару – конец июля выдался знойным, в отдельном сундучке поверх внушительной стопы холодных портов[117]и рубах были заботливо сложены пяток… шапок.

– Кто собирал царевича? – грозно спросил я у сконфуженного дядьки Федора Ивана Чемоданова. – Покажи-ка мне этого умника! Очень хочу на него посмотреть!

Дядька застенчиво ковырнул землю носком сапога и упрямо заявил:

– Завсегда так-то сбираемся, егда на богомолье в Троицкую обитель следуем. И без того самое нужное.

– Пять шапок – тоже нужное? – хмуро осведомился я.

– А ежели случаем спадет с него, да в грязюку? Нешто можно царевичу в чумазой ходить?

Так, все ясно. Случай тяжелый, можно сказать, клинический, потому обсуждению не подлежит, не говоря уж о попытках перевоспитания. Придется бороться путем метода обхода и надувательства – иные средства неэффективны.

– Дак мы и без того изрядно чего оставили, – перешел в контратаку дядька, неверно восприняв мое молчание. – Мы вона и…