Мечи легиона - Гарри Тертлдав

Пикридий Гуделин неожиданно предложил:

— Если вы не против, я буду сопровождать вас. Возможно я смогу быть вам полезным.

— Только не одной из длинных речей, — сказал Горгид встревоженно, вспомнив пышные цветы ораторского искусства, которыми бюрократ блистал в степи. — Из всего, что я слышал о Тамаспе, не думаю, чтобы он ценил риторику.

Гуделин фыркнул:

— Позволь мне напомнить, что я и сам знаю, кто я такой. Там, где составляется завещание, присутствует нотариус.

Его товарищи были вынуждены согласиться. Ариг пожал плечами.

— Как тебе будет угодно.

Трибун, старший центурион и имперский чиновник двинулись вперед. Они приблизились к каравану на такое расстояние, что были теперь в пределах досягаемости лучников. Но никто не пустил стрелы.

Скавр крикнул:

— Тамасп! Камицез!

Гай Филипп эхом вторил ему, выкрикнув имя командира, под началом которого служил:

— Музафар!

— А-а, это опять вы? — заорал в ответ разъяренный Тамасп. — Еще шаг вперед, и вы оба станете пищей для гиен. Я уже говорил вам, как мы поступаем со шпионами.

— Мы не шпионы, — ответил трибун. — Ты будешь слушать нас или нет?

Впервые за время переговоров вступил Гуделин:

— Ты не останешься внакладе.

Эти слова удивили Марка; у аршаумов не было ничего, кроме лошадей, одежды и оружия. Но в голосе чиновника звучала непоколебимая уверенность.

Скавр услышал громкий голос Камицеза. Неплохо зная характер невысокого угрюмого видессианина, Марк предположил, что тот уговаривает Тамаспа не вступать в переговоры с предателями. Но большое количество солдат за спиной Марка имело свою, куда более сильную логику, а Тамасп, несмотря на свой грозный вид, был человеком очень практичным.

Он согласился — правда, очень неохотно и ворчливо.

— Ну ладно, слушаю вас. Можете подойти ближе.

Бывшие товарищи по оружию встретили римлян ледяным презрением и яростными взглядами, когда те вступили в укрепленный лагерь каравана. Тамасп быстрыми шагами вышел вперед. На нем была гигантская кольчуга, в которой могли бы поместиться одновременно и Скавр, и Гай Филипп. Купец натягивал ее на ходу. Украшенный острым шпилем макуранский шлем кривовато сидел на его бритой голове. В нескольких шагах от него ступал Камицез, не снимая рук с метательных ножей, заткнутых за пояс. Караванщик сложил руки на своей широкой груди.

— Я думал, вы уже в Видессе, — обвиняющим тоном произнес он. — Или это всё ваши «дела»?

— А мы думали, что ты все еще в Машизе, — парировал Марк. — Или ты не смог выдержать свидания с Авшаром?

Он надеялся, что его догадка была правильной. Когда Тамасп отвел глаза, Марк понял, что именно так все и случилось.

— Мы тоже не смогли, — заключил Марк и сдернул тунику. Увидев на груди трибуна длинный шрам, Тамасп поджал губы. Несколько солдат, что были дружны с римлянами, выругались на десятках разных языков.

Но первой заботой Тамаспа, как и всегда, была забота о его караване.

— Ну и что с того, что у нас есть причина ненавидеть одного и того же человека? Какое это имеет отношение к тем ворам, что стоят вон там? — При этих словах Тамасп ткнул своим большим пальцем в сторону аршаумов, стоящих смутной, но угрожающей массой в сгущавшихся сумерках.

— Это долгая история, — сказал Гай Филипп. — Помнишь, почему ты решил не идти через Страну Тысячи Городов?

— Какое-то нашествие варваров или… — Караванщик быстро сопоставил факты. — Так это были они? Только не говори мне, что вы связаны с ними.

— Не совсем так.

Марк кратко рассказал об их встрече с Аригом, заключив:

— Ты направляешься в Видесс, мы — тоже. Тебе известны все кратчайшие пути в Империю и самые удобные дороги на восток. Стань нашим проводником, и у тебя будет самая лучшая, самая большая охрана для твоего каравана. Иезды не осмелятся даже подойти к тебе.

— А если я не соглашусь… — начал было Тамасп, но голос его оборвался. Ответ был очевиден. Караванщик сорвал со своей бритой головы шлем и изо всех сил пнул его сапогом. Зазвенев, шлем покатился по песку. — Можно подумать, у меня есть выбор! Возможно, вы, ублюдки, завтра ограбите меня до нитки, но, с другой стороны, вы наверняка ограбите меня, если я откажусь. Чума на вас, чужеземцы! Мой старый дедушка всегда говорил: сломя голову беги от всего, что пахнет политикой. И вот ты явился — и я уже по уши в грязи.

— Не всякая политика плоха и опасна, — сказал Гуделин. — Да и кроме того, ты не пожалеешь о том, что помог нам.

В аршаумской одежде из кожи и замши, с плохо подстриженной бородкой, отросшими и не слишком чистыми волосами, чиновник выглядел недостаточно впечатляющей фигурой для окружающих.

Тамасп проворчал:

— Кто ты такой, маленький человечек, чтобы бросаться подобными обещаниями?

Выпрямившись, чиновник надменно объявил:

— Глупец! Ты имеешь честь обращаться к Пикридию Гуделину, министру и полномочному Послу Его Императорского Величества Туризина Гавра, Автократора Видессиан.

До Тамаспа даже не дошло, что он имеет полное право усомниться в этих словах. Однако купец был не тем человеком, которого можно было поразить чем-то надолго.

— Тогда с чего бы это такая честь, а?

— Дай мне лист пергамента, перо и чернила. И еще сургуч для печати.

По распоряжению караванщика один из его солдат принес все необходимое. Чиновник набросал несколько коротких строк.

— Есть ли у тебя под рукой огонек? — спросил он.

— Что бы я без него делал?

Несколько слуг Тамаспа всегда носили в походе бронзовые клетушки с горящими углями. Один из солдат бросил на землю несколько угольков и придвинул их к поленьям, лежащим стопкой у палатки. Когда занялось пламя, Гуделин расплавил кусочек красного воска и уронил несколько капель на нижнюю часть пергамента. Затем прижал печаткой своего перстня мягкий воск и передал документ Тамаспу.

Караванщик наклонился. Его губы зашевелились, он стал читать. Внезапно сердитое выражение, не покидавшее его лицо с того момента, как римляне вошли в лагерь, сменялось усмешкой. Он повернулся к своим людям и громко крикнул:

— Освобождение от имперских налогов и таможенных пошлин и сборов в течение трех лет!

Купцы и солдаты разразились радостными криками. Тамасп обхватил Гуделина обеими руками и сжал его в своих медвежьих объятиях, после чего расцеловал в обе щеки.

— Малыш, считай, что мы договорились!

— Как трогательно, — пробормотал чиновник, поспешно высвобождаясь.

Пока Марк махал рукой аршаумам в знак того, что договор заключен, Тамасп ткнул Гуделина в ребра локтем. Чиновник вскрикнул. Караванщик хитро сказал: