Нечеловеческий фактор - Василий Головачев

* * *

Сутки он провёл в палате клиники УАСС под Рязанью, куда положили Ярославу.

Сутки лучшие медики Спас-службы хлопотали над реанимационной камерой, вытаскивая жену из комы, которая, по сути, и спасла её. Каким-то чудом ей удалось «нырнуть в глубины психики», отделить своё «Я» от физиологических структур организма, почти разрушенных излучением псиграфа, и тем самым сохранить главные личностные ориентиры. Она осталась Ярославой Тихоновой, посвятившей себя борьбе с завоевателями и помнившей своего мужа.

Когда Руслан, читавший у окна палаты бумажную книгу, принесенную Грымовым, услышал её тихий голос, он чуть с ума не сошёл от радости.

– Горюнов…

– Яра! – Он выронил книгу, подскочил к прозрачной капсуле реанимакамеры. – Родная, вернулась!

Ярослава, бледная, с синими кругами под глазами, слабо улыбнулась.

– Я и не уходила.

Он наклонился к ней, жадно вглядываясь в бесконечно родное лицо, с трудом удержался от объятий; врач строго-настрого предупредил, что «никаких контактов с больной не допустит».

В палату вошла молодая улыбчивая медсестра, прочитала показания медицинского комбайна возле капсулы, поправила шлем на голове Ярославы, пожелала отдыха и вышла.

Он снова наклонился к ней.

– Как ты?!

– Плыву… всё качается… но тебя вижу.

Он всё-таки не удержался, бережно коснулся губами щеки любимой, махнув рукой на все предупреждения. Совсем не дотрагиваться до женщины, которую боготворил, он не мог и не хотел.

– Рассказывай, – еле слышно попросила она.

Он огляделся, и тотчас же возле стоящей посреди палаты реанимакамеры из пола вырос хрупкий на вид стеклянный стул. Он сел.

– Мне приказали тебя не волновать.

– Я в порядке… ты коротко.

Он собрался с духом и несколькими фразами обрисовал историю схватки с агентурой Вируса на Кеплере.

– Не помню, – виновато наморщила она лоб. – Я была на Кеплере?

– Тебя туда доставил Сердюков, он оказался ещё одним координатором Знающих. Мы его взяли, успели допросить, прежде чем он загнулся, и теперь знаем всю сеть вирусят. Но Иван говорит, не всё так просто, существует более высокая сеть шпионов Знающих, не зависимая от оперативной сети, осуществляющей экспансию Знающих в наш мир.

– Стратеги…

– Типа того. Поэтому наши торопятся закончить дело, пока Вирус не включил какой-нибудь «план Б».

– Ты участвуешь?

– Меня приглашали…

– И что?

– Я отказался.

Ярослава с недоверием шевельнула бровью.

– Ты отказался? Почему?

– Тут просидел, возле тебя, – простодушно признался он. – Ничего в голову не лезет, какой с меня комбатант, когда ты в клинике.

– Ну и дурачок, за мной есть кому присмотреть. Звони своему Грымову, скажи, ты готов…

– Набить морду Вирусу, – пошутил Руслан.

– Я серьёзно.

По телу прошла горячая волна, мышцы напряглись, долго сдерживаемое нетерпение – хоть бы одним глазком глянуть, как берут пособников Вируса! – резко подняло давление.

– Побуду с тобой. Кто знает, что на уме у главного паразита, которого ещё даже не вычислили.

– Со мной всё будет в порядке, позвони Веласкесу, он посидит у палаты, поохраняет.

– Ты… не обидишься? – нерешительно спросил он.

– Глупый…

Руслан не удержался второй раз, бережно прижался щекой к щеке жены.

– Я не надолго… только узнаю, что там происходит, и назад.

– Не спеши. – Ярослава шевельнула рукой, он быстро погладил её пальцы, встал.

– В случае чего – звони, я буду на связи.

– Книгу подними.

– Что?

– Книгу дай.

Он поднял упавшую книгу с пола, подал ей.

– «Леопард с вершины Килиманджаро», – прочитала она, с любопытством посмотрела на мужа. – Классика? О чём?

– Так… о любви, – отвёл он глаза, решив не говорить, что героиня романа погибает. – Ну, я побежал? – Он протянул руку. – Давай.

– Оставь, полистаю. Ужас как давно не держала в руках бумажную книгу.

– Скоро буду.

Она не ответила, закрывая глаза, и он быстро вышел из палаты, на ходу связываясь с Веласкесом.

Бывший помощник Ярославы ответил без задержек:

– Слушаю, инспектор.

– Яра в больнице…

– Знаю.

– Мне надо отлучиться, ты не сможешь побыть с ней?

– Разве её не охраняют?

– Охраняют, конечно, она лежит в Спас-клинике в Рязани, но она была бы рада.

– Хорошо, через полчаса навещу.

– Спасибо, дружище! – Руслан дошёл до медицинского поста, чувствуя на себе внимательные взгляды видеокамер, предупредил миловидную медсестру о «смене караула» и спустился в метро-портал Управления аварийно-спасательной службы. Оттуда позвонил Грымову:

– Иван, добрый день, хотелось бы пересечься.

– Очень хорошо, что ты объявился, – сказал полковник. – Мы на борту «Грозного», код помнишь?

– Склероз пока не наблюдается.

– Дуй к нам, будем запускать Суперструнник.

Через десять минут, чувствуя душевный подъём, преодолев более ста миллионов километров, Руслан входил в зал визинга лидера космофлота контрразведки спейсера «Грозный».

В зале присутствовал весь цвет контрразведки, включая директора Федеральной службы Гицгера. Руслан ни разу с ним не пересекался, поэтому с интересом посмотрел на руководителя службы, выглядевшего довольным жизнью.

По залу были расставлены кресла, однако в них никто не сидел, все толпились возле Гицгера и Воеводина, ничем не выделявшегося из толпы, и посматривали на общий ситуационный виом зала, показывающий искристую звёздную бездну и белую тростинку Суперструнника.

Несколько оперативных виомов показывали отдельные части гигантского космического сооружения, в том числе – ветвистые антенны прицелов, установленные на торцах фермы.

Руслан нерешительно остановился, не желая навязывать своё общество, но Грымов, беседующий с двумя мужчинами в официал-униках специалистов высокого класса, заметил гостя и призывно махнул рукой.

Руслан подошёл.

– Здрасьте…

Один из мужчин, седой, с разлохмаченной шевелюрой, пристально посмотрел на него.

– Горюнов? Не узнаёте?

– Извините, – смутился Руслан. – Всеволод Дмитриевич.

– Он самый, – улыбнулся Шапиро.