Королевства Злодеяний - Барб Хенди

- Ты хочешь убить меня, - сказал получеловек. – Я это чувствую. Иногда я обретаю зрение – когда боги пользуются моей головой, пару мгновений я могу видеть их глазами. Но другие вещи я способен слышать, чувствовать и ощущать сам. Ты будешь рад, если я умру, - Зет склонил голову в мою сторону, но на меня не смотрел. – Знаешь, на это меня сподвигло оскорбление, - не дождавшись от меня ответа, он сам себе кивнул. – Значит, ты не видишь, не видишь даже этого. Скверну. Мое рождение. Даже этого не видишь.

- Вижу, - произнес я тихо. Я подумывал о том, чтобы вытащить меч и прикончить его на месте, и будь прокляты все боги. Это будет несложно.

- Ты видишь только мое тело. Видишь, что я отличаюсь от вас. Видишь, что желаешь моей смерти.  Я слышу это в твоем голосе. Но оскорбления ты не видишь. Ты неспособен научиться тому, чему я хочу вас научить, - Зет повернул голову в сторону воинов. Через несколько мгновений он встал и ушел.

Спустя какое-то время я тоже поднялся на ноги. Усталые гоблины бессистемно рассеялись по полю. Судя по небу, до рассвета оставалось не более трех часов. Нам нужно было уйти отсюда и разбить лагерь. Вскоре кто-нибудь непременно наткнется на уничтоженную деревню, и поползут слухи. Посмотрев назад, я увидел, что наш след достаточно отчетлив, и воспылавшему жаждой мщения отряду не составит труда нас выследить. Либо мы покинем это место, либо погибнем.

Зет сидел на земле и негромко говорил о чем-то сам с собой. Когда я к нему приблизился, хрустя ветками, он замолчал и повернул ко мне голову.

- Нужно уходить, - сказал я без выражения. – Нет времени медлить.

Зет снова отвернулся и продолжил беседовать сам с собой или с кем-то, кого я не мог видеть.

- Он не понимает, - прошептал он. – Он не может увидеть их слабости. А ведь это и наша слабость.

Некоторое время он оставался неподвижным, а затем неуверенно поднялся на ноги.

- Веди нас, - произнес слепой полукровка, - на юг. Мы должны поспешить к месту нашего следующего урока.

На следующую ночь мы напали на уединенную ферму, расположенную в двенадцати милях южнее деревни халфлингов. Двое из нас получили ранения, но остались на ногах. Мы покинули ферму через несколько часов, и Зет снова вещал о личинках, от которых мы произошли, и наблюдающих за нами богах. Дюжина людей, членов жившего там семейства, теперь болтались на потолочных балках в столовой, подвешенные за ноги и выпотрошенные, как олени.

Те, кто некогда были моими воинами, прихватили с собой немного человечины.

- Теперь ты видишь яснее, капитан?

Шагая, я не отводил взгляда от темного горизонта.

- Нет.

Зет немелодично промычал что-то под нос.

- Вот и со мной так было, - наконец произнес он. – Они спрашивали: «Стал ли ты видеть яснее?». А я плакал и говорил: «Нет! Верните мне их!». Но это было невозможно. Они уже выкинули их. Они их вернули.

- Твои глаза, - сказал я после паузы.

- Моя мать сказала, что вставит их обратно, но у неё не было рук. Мой отец отрезал ей руки после того, как напал на неё и заронил в неё свое семя, зачав меня. Он отрезал ей руки и оставил её умирать. Он был человеком, но люди так не поступают. Он был охотником, говорила она, охотником, который избрал её своей добычей. Она вышла за водой, и он её поймал. Он пытался стать гоблином. Теперь-то ты точно видишь.

Я облизал губы. Я уже потерял своих воинов, и мне стало плевать, что со мной будет.

- Нет.

Зет тяжело вздохнул.

- Оскорбление, - сказал он медленно, словно обращаясь к ребенку.

Я не стал утруждать себя ответом.

На следующей день один из разведчиков сбил с лошади всадника, который галопом скакал через наш лагерь. Это был отличный выстрел, учитывая, что солнце стояло в зените и мы едва могли видеть. Всадник попытался уползти, но мы его обнаружили. На этот раз Зету уже не было нужды произносить свои речи. Гоблины и так знали, что делать.

Человек этот был солдатом из Дурпара. Наши деяния обнаружили. Стало быть, кто-то послал за подмогой.

- Мы не можем дальше двигаться на юг, - сказал я Зету. - Опасность слишком велика. Мы должны вернуться назад или, по крайней мере, свернуть к западу, где они не сразу кинутся нас искать.

- Ты не понимаешь, - произнес Зет.

Мы продолжили идти на юг. На пути нам попался фермер с возом сена и двое сельских рабочих, человек и халфлинг. Мы окружили стоявшую на опушке леса ферму, но внутри оказалась лишь одна старая женщина.

- Мы трусы, - произнес я, глядя на тело, качаемое порывами ветра. Я говорил тихо, ведь вокруг было полно гоблинов. Я больше не чувствовал себя одним из них. Они предали меня. Лучше смерть, чем это.

- Мы – гоблины, - сказал Зет. Он стоял, привалившись спиной к дереву, на котором болталось тело старухи. Он посмотрел на вершины кустов.- Мы слишком долго походили на людей. Мы не понимали, что от нас хотят боги. Мы забыли их уроки. Забыли опарышей.

- Я слышал достаточно болтовни об учении, уроках и забытых вещах, и меня уже тошнит от неё, - произнес я. – Скажи мне, что это за урок, или я тебя убью.

Разговоры среди гоблинов стихли. Те, кто некогда были моими воинами, неподвижно застыли, сжима в руках фляги, чашки и кувшины, позаимствованные из дома старухи. Гоблины окружали меня со всех сторон. Их взгляды были устремлены на меня.

- Слишком долго мы походили на людей, - произнес Зет спокойным и умиротворенным голосом. – Мы забыли, что боги создали нас из самой низшей формы жизни, и зажгли в нас внутренний огонь, чтобы мы стремились стать наивысшей. Они наделили нас силой воли, чтобы мы любой ценой пытались стать лучшими. И все же люди везде и всегда бросают нам вызов. Люди думают, что превосходят нас во всем. Все это знают – гоблины, орки, великаны, эльфы, драконы – все знают, что это так. Люди верят