Негатор. Враг стабильности - Алексей Переяславцев

– Доброго вам утра. Я вас слушаю.

– И вам. Я бывший рядовой егерей-пограничников Сугат-юр…

Рассказ солдата был недолгим. По его завершении Сарат на секунду задумался и сказал:

– Сударь, если вы согласны подождать – кстати, вас и вашу собаку накормят, – я посоветуюсь кое с кем.

Разумеется, оба дали согласие.

Сарат, не теряя времени, помчался к Арзане.

– Слушай, у нас тут ситуация…

Положение дел было обрисовано быстро.

– …беда в том, что командира вызвать нельзя, связи нет. Но мы можем сделать доброе дело и себе, и им. Нам нужна ведь практика, верно? Смотри: мы починим как следует этих двоих, а потом отправимся в город. Моя жена проверит нашу работу и исправит ошибки (если они будут). Этот Сугат ничем не рискует, а для собаки риск и того меньше. Команда же сможет приобрести готового егеря.

Видимо, девушка отличалась некой долей авантюризма, потому что глаза у нее так и разгорелись.

– Вдвоем? А как ты намерен действовать?

– Я силен в теории, это даже Моана признает. Начну с человека. Прокачаю главные потоки, поправлю их для конструкта, а ты потом пройдешься по мелким деталям… ну, добавишь, если надо. На готовые потоки навести конструкт – расход энергии невелик. С собакой, правда, сложнее, но с ней я уже работал. Проще всего ориентироваться по здоровой ноге, взять потоки за образец, это я смогу. Или так еще: идешь по существующим потокам, видишь искажения и тут же составляешь конструкт. Но это труднее. А ты сразу же за мной правишь мою работу.

– А нам не влетит от наставницы?

– Конечно. Еще как влетит, но не за результат (если сделать по уму), а за самодеятельность.

– Ты, я вижу, все предусмотрел.

– И даже больше того. Пока мы беседовали с этим парнем, я чуток просмотрел потоки. Работа бакалавра, вот что я скажу, к тому же сделана наспех. А бедной собаке что поставили – эх! Слова доброго не стоит. Командир про такое говорит: «Левой ногой сделано». Уж мы-то всяко сможем получше. Ну, что скажешь?

– Втравишь ты меня… ну да ладно, пошли.

К моменту, когда молодые маги появились в приемной, гости успели справиться со скромным обедом.

– Сударь, это лиценциат магии жизни Арзана-риа. Мы с ней посоветовались, и вот что предлагаем…

Сарат был уверен, что солдат примет предложение – и не ошибся. Арзане показалось, что пациент чуть поколебался, но обещание вылечить также лохматую напарницу стало решающим фактором.

– Вот смотри, Арзана, пуля шла отсюда, тут образовалась соединительная ткань, которая совершенно не к месту, а на эту связку при лечении вообще не посмотрели. На самом деле поток должен идти…

Лечение заняло два с половиной часа. Оба лиценциата дружно вздохнули, выпрямились, утерли пот с лиц и обменялись взглядами. У обоих была одна на двоих невысказанная мысль: Моана затратила бы на такую же работу не более двух часов, но в одиночку.

– Уф! Теперь с тобой, Тунда. Ложись на бочок. Да не верти ты хвостом! Подожди, Арзана, сейчас я ее успокою… А ну-ка, что там? С ходу могу сказать: угловое смещение кости, тут даже поток смотреть не надо. А мы сейчас повернем…

Через два часа Сарат мысленно выругал себя за легкомыслие: напарница нашла еще четыре неточности в старом конструкте, упущенные при поверхностном анализе. По этой же причине он доверил последнее слово Арзане.

– Ну вот, сударь, теперь поедем к моей наставнице. Высокопочтенная Моана-ра примет нашу работу. По пути я расскажу, какие меры предосторожности вам надлежит соблюдать. К сожалению, в течение двух недель вам придется…

Почему-то встреча с купцами, желающими приобрести металл, прошла без проблем. Я очень старался, прямо из сил выбивался, пытаясь углядеть в словах этих негоциантов двойное дно – и не нашел ничего. За исключением понятного желания получить хорошую продукцию по низким ценам. Через полчаса переговоров я понял (как мне показалось) изнанку нашего соглашения. Одним из пунктов было «наличие клейма изготовителя на изделиях». Это понятно: гарантия качества со стороны человека, состоящего в гильдии металлистов. Но это же отводит все молнии, направленные на купцов. Их нельзя будет обвинить в сбивании цен. Все претензии – к мастеру Валаду. А так как до него добраться нельзя (вряд ли кто в гильдии знает местонахождение производства), то недовольство перенесут на меня. Ну, это еще не самое плохое.

В состоянии приятной разнеженности пришлось побыть недолго. Как только я увидел подводный камень в их позиции, то чуть не подскочил в кресле.

Доставка!

Эти ребята взваливают на нас доставку – следовательно, они… похоже, существование и возможности «Ласточки» стали секретом Полишинеля. Доставка сушей значит, что почти вся прибыль уйдет в транспортные расходы. А впрочем…

И я стал мысленно перечитывать договор, мысленно же костеря себя за недостаточную предусмотрительность и мысленно находя в тексте договора дырки, которыми стоит воспользоваться.

По приезде в поместье я немедленно связался с Новой Землей. Тамошние радисты подозвали к микрофону Валада. Я обсказал, как мог, ситуацию. В части производства мастер не усмотрел никаких проблем. В части цен мастер также не углядел ничего тревожащего, но с оговоркой:

– …пока и поскольку это разовый заказ.

– Ты хочешь сказать, при регулярных поставках на это обратят внимание?

– Уверен.

С моей стороны последовало классическое:

– Что делать?

Звук в переговорной трубке при некотором усилии можно было принять за смешок.

– Нанять адвоката. Это в гильдии не очень принято; обычно в роли третейского судьи выступает Первый мастер, но как раз в данном случае он лицо заинтересованное. У него доля в портфеле заказов от южан.

Ладно, со временем так и поступим.

Я только-только успел отойти от трубки-амбушюра, как в поместье послышались новые голоса: приехали Сарат с Арзаной. И тут же передали через Илору просьбу о встрече.

– Так, достопочтенные, судя по вашим физиономиям, вы пытались провернуть некое дельце, и оно кончилось не так, как предполагалось. Подробности!

– Ну, не совсем уж плохо, командир. К нам попросился…

Последовал рассказ о том самом егере с собакой, что были ранены ренегатами из казаков. Против такого пополнения я бы не возражал, но в рассказе чувствовалась некоторая недосказанность. Бодрость в речи стала на глазах уменьшаться:

– …их лечил тамошний бакалавр, работа весьма неумелая. Вот мы с Арзаной и задумали… э-э-э… подработать, точнее, переделать… э-э-э… короче, довести до ума лечение. А потом повезли пациентов к Моане на проверку…

– Так что же сказала наставница?

На лице девушки отразились душевный дискомфорт и моральные страдания: