Дарующая жизнь - Денис Чекалов

Ювелирная лавка была маленькой – настолько, что два человека с трудом могли уместиться в ней, не считая хозяина. Возможно, комендант крепости счел, что даже такое невеликое помещение – роскошь для золотых дел мастера, если учесть, в сколь неподходящем месте он решил открыть свое дело. Или же, не исключено, сам хозяин не очень хотел иметь при своих сделках лишних свидетелей.

На латунной табличке было выгравировано: «Цепочки и браслеты».

Франсуаз хихикнула.

– Что на этот раз показалось тебе смешным, дорогая? – спросил я.

– Почти так же назывался один магазинчик для садомазохистов, где я… Мимо которого я проходила по пути в колледж.

– Мир – это зеркало, Френки, – отвечал я, – в котором ты видишь собственные пороки. Здравствуйте, милейший.

Ювелир стоял за небольшим прилавком. Под толстым листом стекла сверкали в свете факелов украшения – не лучшие из тех, что мне приходилось видеть, но и не картофельные очистки. Торговец носил длинный засаленный костюм с высоким воротником и постоянно потирал руки.

– Чего изволят господа? – спросил он таким любезным тоном, что мне сразу захотелось насыпать ему на язык перцу. – Серьги в виде каракатиц? Брошь в форме головы Медузы Горгоны? Цены у нас очень низкие, можете сами убедиться. Нигде в королевстве кентавров вы не найдете таких.

Он смотрел на нас гораздо пристальнее, чем я на его товар. Золотых дел мастер пытался определить, с кем имеет дело. Со случайными туристами, которые купят, может быть, безделушку-другую, или с опытными перекупщиками, которые возьмут сразу все, чтобы продать втридорога в столице.

Я провел взглядом по ценникам.

– В свое время я и вправду интересовался драгоценностями, – подтвердил я. – Но, вынужден вас огорчить, подобные вещицы я приобретал гораздо дешевле.

Лицо торговца отразило недоумение.

– Я их крал, – любезно пояснил я. – Впрочем, с тех пор мой интерес к ювелирным изделиям давно пропал. Мне надо поговорить с вами, Азраэль.

Человек за прилавком давно ждал моего прихода – или чьего-то еще. Он действовал быстро, слаженно, как пожарные лесные эльфы на ежегодных учениях.

Только одно слово вырвалось из его губ – сдавленное проклятье. Потом он повернулся, нажал на скрытую за гобеленом кнопку и исчез прежде, чем я успел хотя бы определить – в какой из стен открылась тайная дверь.

Франсуаз покачала головой.

– Вот кретин, – пробормотала она. – Это же моя крепость.

Девушка вышла из ювелирной лавки и направилась вдоль по коридору. Она не спешила и даже не казалась взволнованной. Отмерив ровно четыре шага, она развернулась и вошла в каменную стену. Я последовал за ней.

Конечно, это было безумием, и лучшее, что я заслуживал за свою доверчивость, – это хорошую шишку на голове. Эльфы не могут проходить сквозь камень, даже если им за это хорошо заплатят. Но только что на моих глазах этот фокус проделали дважды, и мне очень хотелось не отставать от моды.

Камень разошелся передо мной, словно был мягким воском. Он плавно обтек мои очертания и затвердел сзади. Я обернулся; позади меня находилась крепостная стена, столь же прочная на вид, как и череп лернейского бронтозавра.

Франсуаз уже шла наверх, по крутым ступенькам. Алые лучики света, вырывавшиеся из глаз демонессы, освещали ей путь.

Я поспешил за девушкой. Тяжелая дверь открылась без малейшего скрипа. На всякий случай я прикрыл глаза и не ошибся. На лестницу полился солнечный свет. Когда я выбрался на поверхность, то снова обернулся. На старой, покрытой лишайниками скале не было ни следа от двери.

Франсуаз прислонилась спиной к камню и неторопливо произнесла:

– Семь.

– Семь чего? – осведомился я.

Поблизости не было ни козлят, ни гномов, ни самураев.

– Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Скала рядом с девушкой разошлась, и на солнечный свет выскочил Азраэль. От быстрого бега он запыхался, на лбу сверкала испарина.

Франсуаз развернулась и ударила его прямо в челюсть.

– Нокаут, – констатировала она.

– Тебе не следовало бить его слишком сильно, – заметил я.

Опустившись на одно колено, я приподнял голову Азраэля и осторожно осматривал его.

– Вот поэтому я стукнула его лишь слегка, Майкл. Он творит чудовищ, которым позавидовал бы сам Нитхард, владыка Преисподней. Ты хочешь, чтобы я с ним целовалась?

– Нет, конечно, – отвечал я. – Твой поцелуй тут же его отравит. Посмотри, он же совсем еще ребенок. Как бы нам привести его в чувство… Френки, поблизости есть ручей или озерцо с холодной водой?