Ассасин. Возвращение - Дмитрий Кружевский

Он грустно улыбнулся уголками губ:

– Для меня – да, а для тебя… ну тут тебе самому решать.

– В каком смысле?

– В том самом. – Он вынул трубку изо рта и помахал ею в воздухе. – Решать, хочешь ли ты продолжить свою историю в этом мире или предпочтешь вернуться обратно, в родной.

Я криво усмехнулся:

– А то ты не знаешь…

Глазами Наблюдателя на меня глянула все понимающая бездна, заставившая меня невольно отшатнуться.

– Думаю, что знаю.

Он снова улыбнулся и неожиданно ободряюще хлопнул меня по плечу.

– Не дрейфь, Саня, прорвешься, не впервой. Главное, думай головой, ну и порой… – Его кулак толкнул меня в грудь. – И все у вас будет хорошо.

– Надеюсь.

– Вот и правильно. – Наблюдатель посмотрел на зажатую в руке трубку, и та вдруг стала распадаться в прах, падая на камни золотистыми искорками. Вздохнув, он стряхнул с пальцев остатки золотой пыли и протянул мне руку. – Что ж, давай прощаться, что ль. Рад был работать с тобой.

– Неужели больше не увидимся? – спросил я, пожимая ее.

– Кто знает, – пожал плечами тот. – Порой даже мне трудно разобраться в переплетениях уровневых инвариантов на хроноплоскостях реальностей.

– Как всегда темнишь.

– Ну, не без этого, – рассмеялся тот и, тут же став серьезным, спросил: – Готов?

– Как космонавт перед взлетом.

– Ну, тогда поехали.

Его глаза полыхнули ярко-белым светом, а мне вдруг стало грустно и тягостно на душе, словно перед расставанием с хорошим другом. Меж тем туман вокруг острова неожиданно забурлил, взметнул вверх свои дымные щупальца и вдруг поднялся гигантской стеной, которая, на миг замерев, рухнула вниз, поглощая мое сознание. Последнее, что я запомнил, было лицо Наблюдателя, которое то и дело менялось, порой отражая в себе до боли знакомые лики из почти забытого прошлого.

Боль – протяжная, ноющая боль в плече, словно где-то там глубоко внутри неожиданно возник больной зуб. Я с трудом разлепил глаза и непонимающим взглядом уставился в дощатый потолок, затем медленно повернул голову и огляделся. Знакомая комната. Я осторожно повернулся на правый бок, скрипя зубами от боли, и, спустив ноги с кровати, поднялся, едва не рухнув на колени от слабости. Черт, такое впечатление, что из меня выпили все силы. Я судорожно ухватился за спинку кровати, чтобы не упасть, и плечо тут же отдалось вспышкой новой боли, заставив невольно заскрипеть зубами, а на поверхности повязки, плотными кольцами обхватывающей мою грудь, появились капельки крови. Пришлось замереть и сконцентрироваться, направляя в плечо крохи энергии. Боль сразу же стала затихать, сменившись небольшим подергиванием где-то глубоко внутри. Глубоко вздохнув и дождавшись, пока немного отхлынет неожиданное головокружение, я осторожно отодвинул повязку – шов, несколько припухший и немного кривоватый, но наложен вполне профессионально, лишь край разошелся, видимо, от моих излишне резких движений. Ничего страшного, если моя способность к регенерации все еще при мне, то заживет за несколько дней. Главный вопрос: «Что с Гаей?»

Дверь протяжно скрипнула, открываясь, и на пороге появилась девчонка лет пятнадцати, одетая в домотканое цветастое платьице с тазиком воды в руках и мотком белоснежной ткани на сгибе тонкой руки. Судя по всему, пришло время менять повязки, вот только девчонка явно не рассчитывала застать меня в сознании, да еще и стоящим у кровати практически в чем мать родила. Отсюда широко распахнутые глаза, грохнувшийся тазик и невольный вскрик, на который тут же явился знакомый мне хозяин таверны.

– Господин, наконец-то вы пришли в себя, – сказал он, подбегая ближе. – Но зачем же вы поднялись, все, что надо, мы вам и так принесем, могли бы просто покричать.

– Все нормально. – Я покачнулся. – Моя спутница, с ней все в порядке?

Тавернщик как-то сразу сник.

– Я не знаю, господин. Мальчишки нашли вас на берегу одного в луже крови вот с такенной дырой в плече. Наш доктор до сих пор удивлен, как вы смогли выжить, говорит, что любой другой давно бы ушел в небесные поля.

– Ну, мне туда еще рано, я еще по здешним не набегался, – попытался пошутить я. – Значит, никто мою спутницу не видел?

– Да как сказать. – Тавернщик на мгновение замялся. – Вроде Торн видел, говорит, что твою беловолосую двое чужаков в сторону форта тащили. Наши ребята туда ходили, но никаких следов не нашли. С другой стороны, Торну верить особо нельзя, он немного того. – Он красноречиво покрутил пальцем около виска.

– Понятно. – Я вздохнул. – Можно я побуду немного один?

– Конечно, конечно, господин, вот только позвольте Несли сменить вам повязки, доктор приказал делать это каждый день и травяную мазь на рану накладывать. Вот…

Он продемонстрировал мне обвязанный белой тряпкой глиняный горшок, источавший приторно-сладкий аромат, от которого у меня сразу же защипало в носу, а на глаза навернулись невольные слезы. Судя по всему, вещь была едрена, но коль доктор сказал…

– Хорошо, – покорно кивнул я. – Давайте ваши примочки.

Все вокруг сразу засуетились: девчонка принялась резать принесенную ткань на бинты с помощью больших портняжных ножниц, а хозяин таверны вытащил откуда-то из-под кровати небольшой медный тазик и, выложив туда немного мази, по виду очень похожей на темно-желтый пластилин, принялся ее тщательно разминать. Запах снадобья «полоснул» меня по носу, заставив поморщиться и отступить к окну. В голове опять поплыло, а ноги подогнулись от накатившей слабости, так что пришлось спешно опереться здоровой рукой о довольно пыльный подоконник. Поворотная защелка легко поддалась, и створки окна резко распахнулись, впуская внутрь свежий озорной ветерок. Он вздыбил занавески, взъерошил мои волосы и вновь умчался куда-то по своим делам, напоследок зашелестев листвой растущего неподалеку дерева. Я вздохнул полной грудью, чувствуя, как отступает слабость, а неуверенность сменяется холодной решимостью, и, прикрыв глаза, прошептал:

– Ладно, разберемся потихоньку, но, главное, ты выживи, девочка моя, прошу, потерпи немного, дождись, я скоро приду…

КОНЕЦ

Новокузнецк, 2015 г.