Последняя битва - Роберт Энтони Сальваторе

— Даже на армию союзников?

— На любую армию, если она не подчиняется власти Тогая.

— Расторжение договора будет на твоей совести, Бринн Дариель, — предостерег ее ятол. — Мы пришли как друзья…

— В таком случае отпусти большую часть солдат, — перебила она Де Хаммана. — Пусть возвращаются в Хасинту, а ты и несколько командиров можете войти в город. Я уже сказала, что не желаю впускать в Дариан-Дариалл чужеземную армию, даже учитывая твои заверения, что она явилась сюда с дружественным визитом. Как думаешь, ятол Ваадан хотел бы, чтобы во главе десяти тысяч тогайру я вошла в Хасинту? И нет особой разницы, под каким предлогом я бы вздумала это сделать.

— Чужеземную армию, — раздраженно повторил ятол Де Хамман. — Очень многие в Дариане вряд ли сочтут бехренскую армию чужеземной!

— Вполне возможно, — ответила тогайранка, слегка отступая назад. — Только вот армия эта далеко не бехренская. А город этот называется Дариан-Дариалл, и по соглашению с ятолом Вааданом принадлежит он Тогаю.

— Много ли стоит соглашение, заключенное под давлением?

— Это был выбор со стороны ятола Ваадана, при каких бы обстоятельствах соглашение ни заключалось.

— Выбор… — Де Хамман повернулся и посмотрел на свою армию. — Любопытное ты нашла слово.

Он снова вперил в Бринн взгляд из-под насупленных бровей.

— Наши народы стоят на крутом обрыве, и чем это кончится, зависит от выбора, который сделают их предводители. На таком же крутом обрыве, как тот, что на краю плато, разделяющем Бехрен и тогайские степи, — и тебе, Тогайский Дракон, надо определиться, на какой ты стороне.

Ятол сидел в седле, возвышаясь над женщиной, величественно скрестив на груди руки, и вся его поза выражала несокрушимую уверенность.

— Смотри не ошибись, делая выбор.

— Я его уже сделала.

Астамир мысленно похвалил подругу за решимость и за то, как она вела себя с высокомерным Де Хамманом. Подумать только! Всего несколько недель назад, когда ятол Перидан прогнал его до самой Хасинты, этот человек выглядел жалким и сломленным, а теперь, поди ты, — самоуверенный предводитель армии, стремительно наступающей по пескам пустыни.

Он очень опасен сейчас, понимал мистик. Потому что Де Хамман, конечно, осознавал, что маячившее перед ним сражение — если он предпочтет сражение — будет самым трудным со времени падения Перидана и Гайсана Бардоха. Неужели он успел проникнуться такой самоуверенностью, что в самом деле предпримет подобную попытку?

Или, добиваясь своего, поищет способ полегче?

Эта мысль заставила взгляд Астамира заметаться из стороны в сторону, внимательно ощупывая всех, кто сопровождал ятола. И поэтому он ничуть не удивился, когда спустя несколько мгновений Де Хамман подал своим людям знак возвращаться и один из них как бы невзначай приподнял край попоны, наброшенной на седло.

Инстинктивно, за мгновение до того, как уловил легкий шелест, мистик с силой оттолкнул Бринн, сбив ее с ног. Тогайранка возмущенно вскрикнула, а Астамир почувствовал острую боль: в его предплечье вонзилась стрела, выпущенная из арбалета — оружия, широко распространенного у монахов церкви Абеля. Не обращая на нее внимания, мистик метнулся вперед и в прыжке высоко вскинул ногу. Пытаясь задержать его, всадник натянул поводья, и конь с протестующим ржанием поднялся на дыбы, но пятка Астамира, врезавшись в живот вооруженного арбалетом, сбросила бехренца на землю, а сам мистик, успев перехватить поводья, занял его место в седле.

Яростно стегнув коня, ятол Де Хамман пустил его в галоп, выкрикивая:

— Нападение! На нас напали!

Его свита понеслась следом — все, кроме троих, бросившихся на Астамира и Бринн.

Тогайранка молниеносным движением выхватила Пляшущий Огонь, воспламенила клинок и ткнула его в морду приблизившегося коня одного из нападавших. Скакун встал на дыбы, а Бринн метнулась в сторону, укрывшись за ним от второго надвигавшегося на нее всадника. Вынужденный удерживать испуганное животное, тот не сумел должным образом оценить маневр тогайранки и тут же получил удар мечом в бок. Он взвыл от боли, и конь рванулся вперед, сбросив седока.

Преграда между Бринн и приближающимся к ней вторым всадником исчезла.

Развернув коня, Астамир увидел мчащегося на него с копьем наперевес всадника. Мистик слегка отклонился, и копье проскользнуло между его левой рукой и телом. Джеста Ту словно клещами сжал его древко под мышкой.

Нападавший, продолжая одной рукой удерживать копье, попытался другой рукой нанести Астамиру удар в голову, но в ответ сам получил столь мощный удар, что вылетел из стремян и свалился на песок.

С упорством, достойным лучшего применения, бехренец вскочил на ноги, намереваясь расправиться с обидчиком. Мистик, перехватив копье, метнул его в противника, поразив того в грудь. Переключив внимание на выбитого из седла арбалетчика, Астамир направил коня в его сторону, но тот, не выказав ни малейшего желания оспаривать преимущества Джеста Ту в открытом бою, хлестнув скакуна, сломя голову помчался вдогонку за улепетывающими Де Хамманом и его свитой.

Круто развернувшись, мистик увидел Бринн, защищавшуюся от занесенного над ней всадником копья. Но ему даже не пришлось спешить к ней на помощь: на бехренца со стены Дариан-Дариалла обрушился град стрел. Не менее дюжины из них достигли цели, поразив и всадника, и скакуна под ним. Тогайранка поймала рукой поводья и заставила освободившегося от наездника коня остановиться, нашептывая ему на ухо успокаивающие слова.

В этот момент армия ятола Де Хаммана пошла в атаку на Дариан-Дариалл.

Затрубили рога, призывая защитников города изготовиться к бою.

— Недолго же продолжался мир, — заметила Бринн и вместе с Астамиром вернулась под защиту городских стен.

Бехренцы быстро приближались. Тогайранка подала знак сигнальщику. Тот поднял большое зеркало и послал отраженный им солнечный луч в сторону плато.

— Подпустим врага поближе! — такой приказ Бринн, проходя по стене, отдавала своим людям, удерживая рвущихся в бой.

Когда лавина всадников Де Хаммана достигла зоны поражения, воины тогайру осыпали бехренцев смертоносным градом стрел, и они вынуждены были остановить дальнейшее продвижение.

— Де Хамман не предполагал, что мы собрали в городе столько воинов, — заметил мистик.

Не успел он договорить, как из рядов атакующих вырвались в сторону города ослепительные молнии, частично разрушившие каменные стены и поразившие их защитников.

Наступавшим ответили катапульты и баллиста Дариан-Дариалла. Пылающие смоляные шары и огромные копья полетели в сторону монахов-абеликанцев, приводящих в действие магию драгоценных камней.

Сражение продолжалось. Тогайранка в сопровождении Астамира стремительно передвигалась по стене, подбадривая защитников города.