Драконы Осенних Сумерек - Трейси Хикмэн

– У меня… не очень вышло с мечом, – сказала она, и пережитый испуг навалился с удвоенной силой. Гнусный хохот летевшего к ней драконида так и звенел в ушах… Видя ее состояние, Карамон привлек девушку к себе, гладя мокрые от пота рыжие кудри.

– Ты вела себя храбрее многих, – ласково проговорил великан. – Храбрее многих мужчин и опытных воинов притом…

Тика подняла голову, заглядывая Карамону в глаза. И ужас куда-то исчез, уступив место восторгу. Она теснее прильнула к Карамону. Эти железные мускулы… этот запах дубленой кожи и пота… Тика обвила руками его шею и крепко чмокнула в губы.

Сперва Карамон изумился, но на смену изумлению вспыхнула страсть. Никакую женщину он еще так не желал – а их в его жизни было немало. Он мигом забыл, где они находились и что их окружало. Кровь в жилах заклокотала: он сжал Тику в могучих объятиях и принялся целовать.

Объятия богатыря причиняли Тике сладкую боль. Ей хотелось, чтобы стало еще больней… еще слаще… но где-то в глубине души шевельнулся холодный страх. Ей ведь приходилось слышать от других официанток о том жутком и прекрасном, что совершается между мужчиной и женщиной наедине…

Карамон уже подхватил Тику на руки, собираясь без промедления удалиться с ней в лес, – но тут на его плечо легли знакомые холодные пальцы, и Карамон вернулся к реальности. Он бережно поставил Тику на ноги. Та открыла глаза и увидела Рейстлина, смотревшего на нее странными золотыми глазами.

Тика вспыхнула до корней волос. Попятилась, споткнулась о труп драконида… подхватила свой щит и со всех ног кинулась прочь.

Карамон кашлянул и хотел что-то сказать, но Рейстлин лишь глянул на него с глубочайшим презрением и отошел назад к Фисбену. Дрожа, точно новорожденный жеребенок, Карамон поплелся к Стурму, Танису и Гилтанасу, разговаривавшим с Эбеном.

– …да нет, ничего, – говорил тот. – Мне просто сделалось плохо от одного вида этих тварей, А что, среди вас вправду есть жрица?.. Замечательно. Не будем, однако, тратить на меня ее силы. Я всего лишь оцарапан, и на мне больше их крови, чем моей собственной. Мы с отрядом выслеживали в лесу драконидов, когда на нас навалилось чуть не сорок хобгоблинов…

– И ты один уцелел, – сказал Гилтанас.

– Да, – ответил Эбен, прямо встретив подозрительный взгляд эльфа. – Как ты знаешь, я отлично владею мечом. Это мои, – указал он на тела шестерых хобгоблинов, валявшихся вокруг. – Меня свалили числом и, должно быть, посчитали за мертвого. Но довольно о моих подвигах. Вы, как я вижу, тоже ловко орудуете мечами. Куда, кстати, вы направляетесь?

– В какое-то место, которое называется Сла… – начал Карамон, но Гилтанас перебил:

– Это тайна. – Выждал и добавил: – Но опытный воин нам пригодился бы.

– Если вы деретесь с драконидами, я – с вами! – радостно согласился Эбен. Вытащил из-под трупа хобгоблина свою сумку и вскинул ее на плечо. – Я из рода Дробящих Камень, – сказал он. – Я из Врат. Нам когда-то принадлежал самый внушительный особняк к западу от…

– Вот оно! – воскликнул Фисбен. – Я вспомнил!

И на головы друзьям прямо из воздуха посыпались липкие нити паутины.

Солнце уже спряталось за горизонтом, когда маленький отряд выбрался на равнину, окруженную высокими горными пиками. С горами спорила размерами и величием гигантская крепость. Именовалась она Пакс Таркасом; она запирала проход между хребтами. В немом благоговении созерцали спутники ее угрюмые бастионы…

– В жизни не видала таких громад! – Тика не могла отвести взгляда от двух чудовищных башен, подпиравших самые небеса. – Кто выстроил это? Уж верно, могучие люди то были…

– Не люди то были, – грустно ответил Флинт. Седая борода гнома вздрагивала; он смотрел на Пакс Таркас с угрюмой тоской. – Эльфы и гномы работали здесь сообща… Давно, очень давно, в незапамятные мирные времена…

– Гном прав, – сказал Гилтанас. – Это было в те годы, когда Кит-Канан, разбив отцовское сердце, покинул древнюю родину – Сильванести. Он ушел со своим народом в прекрасные леса, дарованные ему императором Эргота при подписании Свитка Вложения Меча в Ножны: так завершились Братоубийственные Войны. Много веков после смерти Кит-Канана эльфы жили в стране Квалинести… Однако главнейшим его деянием признано сооружение Пакс Таркаса. Он расположен как раз на границе между королевствами эльфов и гномов, и обе стороны строили его вместе: духа подобной дружбы давно не стало на Кринне… Как печалит его теперешний вид! Злая сила превратила Пакс Таркас в оплот разрушения и войны…

Не успел он договорить, как гигантские ворота Пакс Таркаса растворились и наружу двинулась целая армия – бесчисленные ряды драконидов, гоблинов и хобгоблинов. Рев боевых рогов эхом отзывался в горах, а сверху, с Башни, на войско смотрел громадный алый дракон. Друзья поспешно укрылись в кустарнике… Дракон был слишком далеко и вряд ли сумел бы их разглядеть, но магический ужас дотянулся даже сюда.

– Они идут на Квалинести, – срывающимся голосом проговорил Гилтанас. – Надо скорее пробраться внутрь и выпустить узников! Верминаард будет вынужден вернуть войско назад…

– Так мы идем в Пакс Таркас! – ахнул Эбен.

– Да, – неохотно ответил эльф, явно сожалея, что сболтнул лишнего.

– Ух ты! – Эбен вздохнул всей грудью. – Ничего не скажешь, ребята, смелости вам не занимать. Но как мы туда попадем? Может, дождемся, пока армия выйдет? После этого у ворот, я полагаю, останется пара стражников, с которыми мы легко совладаем. А, великанище? – Он толкнул локтем Карамона.

– Точно, – расплылся в улыбке богатырь.

– Мы поступим иначе, – невозмутимо сказал Гилтанас. И указал на узкое ущелье, едва различимое в меркнувшем свете: – Мы пойдем вон туда. Пересечем долину, когда станет темно. – И, поднявшись, он зашагал вперед. Танис прибавил шагу и поравнялся с ним.

– Что ты знаешь об этом Эбене? – спросил он по-эльфийски, оглядываясь на нового спутника, вовсю болтавшего с Тикой.

Гилтанас передернул плечами:

– Он возглавлял отряд людей, сражавшихся заодно с нами у пропасти. Уцелевшие были отведены в Утеху и там казнены… Почему бы ему и не спастись: я-то ведь спасся. – Гилтанас искоса посмотрел на Таниса. – Он из Врат; его дед и отец были богатыми купцами. Его люди рассказали мне – заглазно, разумеется, – что его род обеднел и с тех пор он зарабатывал себе на жизнь мечом.

– Примерно так я и думал, – кивнул Танис. – Его одежда богата, но знавала лучшие времена. Ты, пожалуй, правильно сделал, надумав взять его с собой.

– Я попросту не решился оставить его, – угрюмо отозвался Гилтанас. – Надо, чтобы за ним присматривали…

– Верно, – сказал Танис и замолчал.

– И за мной – ведь ты об этом подумал? – сказал Гилтанас. – Я знаю, что говорят обо мне другие, в особенности рыцарь. Но я клянусь тебе, Танис, – я не предатель! И я хочу лишь одного! – Его глаза лихорадочно сверкали в последних отблесках света. – Я хочу уничтожить Верминаарда! Если бы ты только видел, как его дракон сжигал моих воинов!.. Я с радостью положу свою жизнь… – Гилтанас, осекшись, умолк.