Тайный воин - Линн Флевеллинг

— Как ты им объяснять, почему я тут, а? — спросила она одной из зимних ночей, когда Аркониэль лежал рядом с ней.

— Я не знаю. А разве мы не можем просто сказать, что ты пришла с холмов и поселилась здесь?

Лхел нежно погладила его по щеке.

— Ты со мной так долго, ты забывать пути собственных людей. А кстати о твоем народе, ты уже поймал в свою постель тот маленький хорошенький птичка?

— Один раз, — признался Аркониэль, сообразив, что Лхел уже все знает.

— Только раз? И что ты узнал?

— Понял, почему волшебники принимают обет целомудрия.

Лхел могла быть не слишком красивой и не молодой, но ее сила питала Аркониэля как ничто другое, сила исходила и от ее очага, и от ее постели. Когда Аркониэль соединялся с ней, он как будто впитывал молнию. А после соития с Этни внутри у него стало темно. Его сила вытекла в девушку, а взамен он получил лишь легкое расстройство здоровья. Но физический спазм ничего не значил в сравнении с потерей силы. Он пытался скрыть свои чувства, но Этни ощутила их и больше к нему не приходила.

— Твой Светоносный поставить тебя на узкую тропу, — сказала Лхел, когда Аркониэль попытался объяснить ей это.

— А у вашего народа все по-другому? Вы ведь можете рожать детей, несмотря на магию.

— Наш народ совсем другой. Ты забывать, зная только меня. Для твоих друзей я быть бы не лучше некроманта. Тот надменный молодой метатель огня сжег бы меня до угля, как только видеть меня.

— Ему бы пришлось сначала сунуть в огонь меня, — заверил ее Аркониэль, но он понимал, конечно, что Лхел права. — Но такого не случится, — заверил он ее. — Благодаря тебе у Скалы снова будет королева.

Лхел уставилась на тень над его головой.

— Да, так быть скоро. Пора держать мое обещание.

— Какое обещание? — спросил Аркониэль.

— Я должна показывать тебе, как отделить Тобина от Брата.

Аркониэль резко сел в постели. Он ждал этого уже много лет.

— А это трудно? Этому долго учиться?

Лхел наклонилась и зашептала ему прямо в ухо. Аркониэль недоверчиво уставился на нее.

— И это… и это все? Но тогда… зачем вся эта загадочность? Ты могла сказать нам об этом давным-давно, и тебе не пришлось бы жить здесь, в изгнании!

— Я здесь не только потому, что Великая Мать приказать мне оставаться. Разрушить связь, может, и легко, но кто сплетет новую нить, когда это надо? И может быть, у тебя палец был бы целый, если бы ты не создал магию, которая теперь есть. Великая Мать предсказала — и я была там, где должна быть.

— Прости меня. Я сказал, не подумав.

— А раз уж разорвать связь так просто, тем более причин хранить тайну. Ты бы доверил этому несчастному ребенку такое знание?

— Нет.

— И не обманывай себя, — сказала Лхел, зарываясь в одеяла. — Деяние может быть простым, но сделать такое… ей понадобится вся храбрость, какая у нее есть.

Слова Лхел звучали в ушах Аркониэля на обратном пути, но чем ближе он подходил к дому, тем сильнее его охватывали другие опасения.

— Тут на днях посыльный мясника заметил, что я очень много мяса заказываю, — предупредила его повариха однажды вечером, когда все сидели за ужином в холле. — А поскольку луг уже весь покрылся снегом, нам скоро придется покупать корм для лошадей. Не думаю, что твоя мистрис предвидела это; а если народу еще прибавится, будет еще хуже. И дело не только в шпионах, если они вообще тут есть поблизости.

Аркониэль вздохнул.

— И что нам делать?

— Повезло тебе, что я была солдатом до того, как стала поварихой, — ответила женщина, качая головой. — Прежде всего, мы не должны больше покупать так много всего в Алестуне. Мужчины могут охотиться, но овощей в лесу не добудешь. У меня в огороде этим летом кое-что выросло, но если мы поедем, то куда-нибудь подальше. До Кроуфорда всего день пути в повозке, и там никого из нас не знают. Пошли туда сейчас пару мужчин, пусть оденутся как торговцы или разъезжающие купцы, а в следующий раз поедут двое других. Дед Тобина однажды зимой использовал такую стратегию, когда нам пришлось разбить лагерь у границы Пленимара.

— Да, вот она — разница между солдатом и волшебником. Я о таких вещах никогда и не думал. Будем считать тебя нашим квартирмейстером. — Когда повариха повернулась, чтобы отправиться назад, в кухню, у Аркониэля возникла некая мысль, и он коснулся рукой потрескавшейся, красной кисти поварихи. — Послушай, я столько лет знаю тебя, но ни разу не спросил, как тебя зовут на самом деле.

Повариха рассмеялась.

— Ты хочешь сказать, тебе неизвестно то, что знает каждый торговец в Алестуне? — Она вскинула брови, глядя на Аркониэля, но весело улыбалась. — Меня зовут Катилан. В свое время я была сержантом Кат, одной из лучниц королевы. Я немножко забросила это дело ради тренировки на мечах, но все еще могу натянуть тетиву. Я тренируюсь, когда нахожу время.

— Как же ты стала поварихой? — ляпнул Аркониэль, не подумав.

Женщина фыркнула.

— А ты как думаешь?