Призрачные дороги - Галина Ли

— Его светлость желает с вами поговорить!

Вампир ждал меня в кабинете. В ответ на вопросительный и недовольный взгляд примирительно поднял руки:

— Простите, Дюс, за столь позднюю встречу. Сегодня я наконец вспомнил, что мне напоминает один из амулетов нашего гостя.

Вампир поднял кожаную плетенку, на которой болтался крупный камень, украшенный тонкой резьбой. Кажется, гранат.

— А это, в свою очередь, натолкнуло на размышления, которые я не против с вами обсудить. Но для начала прогуляемся: хочу вам кое-что показать. Пообещайте не рассказывать о том, что увидите и… услышите — даже друзьям. Это знание относится к тому роду тайн, что лучше держать под семью замками.

Я в ответ только хмыкнул:

— Зачем же вы делаете для меня исключение?

Вампир медленно покачал головой и вместо ответа сам задал вопрос:

— В последнее время я часто вижу вас задумчивым. Ответьте честно, уж не подумываете ли вы покинуть Азалу?

Вампир как в воду глядел. Такие мысли действительно не давали мне покоя. После предсказания араи я часто думал, что станет с моими друзьями, если погибну. И единственной причиной, что по-прежнему удерживала меня в городе нежити, была пророчица. Эта паскуда казалась чем-то вроде гончей собаки, способной выследить тех, кто мне дорог, в самом забытом углу.

— А вам не кажется, что возможно Азалу вовсе не пришлось бы защищать, не окажись наша компания рядом с вами?

— Неужели вы думаете, что ваше исчезновение заставит сирин поменять планы? Вы всего лишь камень преткновения на пути к великой империи. Последний, кто способен остановить! А Пустошь…

Вампир замолчал, потер переносицу и нехотя, словно сомневаясь в правильности того что делает, признался:

— Кроме своего стратегического значения и с учетом того, что именно сирин довольно удобно жить даже в соседстве с нежитью, Пустошь — это огромная сила в умелых руках. Озеро Азалы — средоточие этой силы.

— Опять сказки рассказываете? — хмыкнул я.

Вампир невесело улыбнулся:

— Можно сказать и так. Часто сказки — всего лишь искаженное изложение давно минувших событий. Во всяком случае, многое из того, что случилось еще при моей человеческой жизни, обросло небылицами и стало почти легендой. А ведь прошло всего три века. Когда-нибудь и эти события станут сказкой, а вы — ее главным героем.

— Не дай Ирия, — буркнул я сам себе под нос, но правитель нежити услышал и довольно ехидно ухмыльнулся.

— А вот это от вас не зависит. Зато… — он посерьезнел и договорил: — Зато в ваших силах выбрать себе роль злодея или спасителя.

Я усмехнулся — как же, выберешь тут. Добрым героем, достойным восхваления в легендах, всегда становится победитель. При этом абсолютно неважно, кем он будет при жизни, все одно переврут. Полный урод, которого только за деньги на ярмарках показывать, превратится в великого воина, от которого враги бежали лишь при одном взгляде на его грозный лик. Если внешность была обычной — расскажут, что обликом равнялся с богами. Трусость обернется осмотрительностью и осторожностью, вероломство — даром провидения и великим умом. Доля же проигравшего незавидна: его обязательно очернят и оболгут. Приумножат войска раз в десять, и даже через века разглядят все недостатки. А если не найдут — сами насочиняют.

Заметив, что вампир взгляда так и не отвел, я махнул рукой — все уже давно решено, а что касается сомнений… От них никуда не деться. Чем больше ты получаешь от жизни пинков, тем больше оглядываешься, пытаясь не подставляться.

— Андру, ваши тревоги напрасны. Да, мысленно я уже сто раз проделал путь не только до границ Тмарского княжества, но даже перешел Аксайские степи. Чего скрывать, какой бы ни была моя шкура, я ею дорожу. Да и роль героя меня не прельщает. Если бы оставался шанс выжить, избежав участия в грядущей войне, я бы его использовал. Наверное. Но реальность такова, что от меня не отвяжутся ни при каких условиях — слишком много внимания уделяет пророчица моей персоне. И мне в детстве тоже читали сказки. Я отлично помню одну из них — про братьев и веник.

Вампир усмехнулся:

— Ну что же. Пойдемте, я кое-что покажу.

Правитель нежити отвел меня в большую комнату. На первый взгляд она походила на огромную кладовку, хозяин которой тот еще скряга, раз не решается выкинуть даже черепки.

"Скряга" тем временем с гордостью повел рукой:

— Смотрите, Дюс. Смотрите. Это то, что осталось после давно сгинувших народов.

Я подошел поближе к полкам. На них соседствовали черепки глазированной посуды, изъявленное временем оружие, покрытые трещинами статуэтки с отбитыми носами и руками.

— Все это нашли в Пустоши, — сказал вампир, щелкнул замком большой шкатулки и осторожно выудил из нее золотой фигурный гребень. Древний ювелир с удивительным мастерством отлил на нем звериные фигурки. Точнее, не только звериные: на гребне было показано обращение оборотня в звериную ипостась.

— Знаете, Дюс, почти у каждого народа есть легенда о том, что облик животного дарован богами, как награда за праведность и веру, — сказал вампир, задумчиво поглаживая древнее украшение. — И у рош-мах, и у речного народа, и у сирин. У всех, кто имеет звериную ипостась. Везде она преподносится как божественный подарок. Понимаете?

Восторги правителя нежити вызвали у меня некоторое недоумение — какая разница, кто во что верит? Какое отношение это имеет к нам?

Видно вампир понял, что я не разделяю его радости и не понимаю, чем она вызвана, потому что поспешил прояснить:

— А если я скажу, что все народы, способные к оборотничеству, когда-то вышли из этих мест? Описания в легендах совпадают. Вот только Пустошь там обычно называют Благословенным краем, Божественным источником. У тех же рош-мах сохранилось немало песен о Араик-камне озера Трех миров, на котором можно поговорить с богами. Как правило, в этих песнях герои оплакивают мертвых возлюбленных и просят их воскресить. А знаете, как переводится слово "араик"? Исполнение желаний!

Как?!

На губы сама собой наползла невеселая ухмылка — надо же… столько раз называл Пустошь страной исполнения желаний, не подозревая, что попал в яблочко.

Мою кривую усмешку истолковали неправильно. Вампир решил, что я ему не верю, и снова заговорил.

— Понимаю ваши сомнения, Дюс. Сказки, легенды, песни и побасенки — всего лишь детская забава. Но как ни странно, именно они рассказывают намного больше, чем толстые фолианты историков, которые не гнушаются присочинить лишнего, — правитель нежити несколько преувеличенно вздохнул. — Знали бы вы, во что эти господа превратили мое прошлое.

Я повертел в руках драгоценную безделушку. Хорошо, предположим, Пустошь действительно тот самый Благословенный край, по неизвестной причине неожиданно превратившийся в Проклятые земли.