Возвращение - Геннадий Ищенко

– И знать ничего не хочу, – ответила Надежда. – Не нужны мне ваши секреты, за вас только боязно.

– Ладно, мам, мы пойдём в мою комнату, – сказала Люся.

Мы прошли через гостиную, где на диване с книжкой в руках лежала мать Люси, и вошли в комнату подруги.

– Моя мама приохотила твою к детективам и книгам о разведчиках, – заметил я, рассмотрев обложку книги. – Я не видел у вас «И один в поле воин».

– Да, это ваша книга. Сегодня вся школа шумела и спорила о сбитых американских самолётах. Никто не верит таким цифрам. То сбивали по одному-два, пусть даже пять, и не каждый день, а то сразу пятьдесят два!

– Помнишь, что я говорил о массовых бомбежках Ханоя? – напомнил я. – Американцы и раньше бомбили Северный Вьетнам, но не так сильно. Так вот, реальность уже изменилась и не только у нас. Я не знаю, что сделали наши, но, скорее всего, подбросили вьетнамцам ракетные установки в дополнение к тем, которые уже были, или разместили там наши части ПВО. Я думаю, что сделали второе, потому что не получится быстро научить местных. Начиная с середины ноября, потери американской авиации постоянно растут. А вчера массово бомбили Ханой и порт в Хайфоне и пытались уничтожить мосты. В моей реальности это произошло на неделю позже и сбили только один самолёт. Видимо, было сильное прикрытие и вьетнамцы не поднимали головы, а тех, кто поднял, раздолбали. Сейчас, наоборот, американцам не дали отбомбиться и из полёта не вернулась треть самолётов. Это очень чувствительный удар. И дело не только в технике. Каждый второй самолёт взлетел с одного из авианосцев. Пилоты морской авиации – это элита военно-воздушных сил США, и на их обучение тратятся много времени и средств. Посмотрим, какая на это будет реакция в Штатах. Американцев не интересует никто, кроме них самих. Это уже позже они убедят всех в том, что борются за права человека, сейчас им плевать на эти права, главное – национальные интересы США. И на гибель вьетнамцев большинству из них тоже плевать. Массовые выступления против войны начнутся только тогда, когда в Америку хлынут гробы с их мужьями и детьми. Похоже, что теперь это случится раньше. Ладно, это не наше с тобой дело, хотя я буду только рад, если этим сволочам надерут задницы.

– А ведь ты сильно их не любишь, – заметила Люся.

– Не за что их любить, – ответил я. – Отдельные американцы могут быть прекрасными людьми: умными, добрыми, талантливыми, а вот вся нация в целом… Пока они строили американскую мечту и не лезли наводить свои порядки в мире, всё было нормально, а потом… Вся послевоенная история прошла в попытках подгрести под себя как можно больше ресурсов, выстроить всех остальных в шеренгу и уничтожить Советский Союз, который мешал им устанавливать свои порядки. В конце концов это у них получилось, хоть и не полностью. Россия тоже постоянно мешала. И вменяемыми становились только тогда, когда получали по морде. Ну их к чёрту, давай лучше подумаем, куда пойдём в первую очередь.

– В нашем кинотеатре показывают фильм «Операция ы», – сказала Люся. – Даже ездить никуда не нужно. В классе многие ходили смотреть второй раз.

– В нашем фильме тоже снялись Никулин, Вицин и Моргунов, – сказал я. – Жаль, что все эпизоды снимались порознь, было бы интересно на них посмотреть. Давай посмотрим «Операцию», а потом можно сходить в цирк. А о театрах… Нужно сначала узнать, что в них идёт, а потом заказать билеты. Не знаю, как с этим сейчас, но в моё время было трудно попасть в Большой театр. Озадачим Елену цирком и театром, когда приедет за очередной порцией писанины, и пусть организует билеты и транспорт. Можно подкинуть идею, чтобы она нас там охраняла. Пусть женщина хоть немного отдохнёт в рабочее время за государственный счёт. Да, совсем забыл. Сегодня звонил Сааков. Не забыла такого? Приняли у него весь фильм без правок, так что в нём остались два защитника прав малолетних зрителей и ты сможешь на себя полюбоваться. И бывший наш класс посмотрит. Жаль, что у меня не будет ничьих адресов, кроме Сергея. Хотя вру! Я же переписывался в той жизни с Ленкой, и помню её адрес в Уфе. Можешь послать ей поздравительную открытку к Новому году. Только делай это пораньше: кто его знает, сколько времени проверяют нашу почту.

На следующий день я поговорил с Беловой, а куратор выделил охрану в кинотеатр. Через два дня мы съездили в цирк, а ещё через день попали в Большой театр на «Лебединое озеро». Я с удовольствием посмотрел балет, а подруга получила столько впечатлений, что пришлось на день отставить наши собственные репетиции.

– Жаль, что я не умею так танцевать! – сказала она мне, уже отойдя от балета. – Такому можно посвятить жизнь!

– Жизнь можно посвятить чему угодно, – возразил я. – Музыке, например, или пению. Так танцевать могут единицы, да и не пустил бы я тебя в балет. Очень мне нужно, чтобы там тебя лапали мускулистые балеруны. Я скоро сам этим займусь.

– Могли бы уже… – шепнула она. – Осталось меньше двух месяцев. Поговорил бы с отцом, он поймёт.

– Были бы мы совершеннолетние, я вообще ни с кем не стал бы разговаривать. Они и так переступили через себя, а ты хочешь, чтобы я на них давил. Потерпим. Там ещё месяц испытательного срока, но я думаю, что для нас его уберут.

На следующий день приехал Келдыш. Я познакомил его с мамой и увёл в свою комнату.

– У меня только один вопрос, – сказал он. – Точнее, вопросов несколько, но по одной теме. И ещё хотел спросить. Мне сказали, что ты пишешь комментарии к своим спискам. Не мог бы заодно осветить несколько вопросов, которыми мы начнём заниматься в самом ближайшем будущем? Темы интересные и перспективные, но уж больно кратко описаны.

– Передайте вопросы с Беловой, и, если мне будет что добавить, напишу. Я всё-таки не энциклопедия, читал только то, что изучали или меня интересовало, и не всё помню дословно. – Я взял бумагу и прочитал, что написали учёные. – Здесь у вас три вопроса. По первому могу дополнить много, по третьему – только уточнить отдельные детали. А вот второй… Кое-что вспоминаю, но не уверен, что это именно та технология. Я интересовался жидкими кристаллами, но не на таком уровне. Давайте напишу всё, что знаю, со знаком вопроса, а уж вы сами решайте, подойдёт вам написанное или нет.

Довольный Келдыш подождал, пока я напишу ответы, и уехал, а ко мне пришла Люся, и мы начали репетицию. Песни чередовали с репризами. Я вспомнил рассказ о типе, который хотел спереть кирпичи из служащей противовесом бочки. В моё время его рассказывал Задорнов, и я где-то читал, что подобное случилось в Штатах, и об этом даже была публикация в одной из американских газет. Оттуда, наверное, и содрали. Ничего, американцы не обидятся за плагиат. А вот с Люсей ничего не получилось: она или мямлила, или начинала смеяться сама.

– Юмористическая проза не для тебя, – сказал я. – Жаль, что не умеешь играть на гитаре, а то у меня есть классная вещь. Её пели под гитару. Это романс Книгиной. Не слышала? У Чехова есть рассказ «Из воспоминаний идеалиста». По нему сняли фильм, в котором эта песня и прозвучала. Это романс, с помощью которого хозяйка дачи охмуряла своего постояльца. Подожди, сейчас подберу мелодию.