Рыцарь зимы - Ричард Арджент

Однако, хотя Эзра направлялся в этот дивный город, чтобы затеряться в нем, а не найтись, он не стал менять своего имени. Ему претила мысль о том, чтобы утратить собственную личность, перестать быть тем, кем он привык. В самом деле, взять чужое имя означало стать другим человеком. А он Эзра из Уорвика. Превратиться в кого-то еще? Добровольно уничтожить самого себя? На свете не останется больше Эзры из Уорвика – это равносильно смерти, которая всегда страшила его. В мгновения глубочайших раздумий о смерти и последующем бытии он нередко гадал, каким будет природа его духа или души. Точнее, его интересовало, сохранит ли она воспоминания о жизни, проведенной на земле? Эзра пришел к выводу, что если они изгладятся из памяти, то посмертие – на редкость бессмысленная штука. К чему становиться неким безличным, эфемерным существом? Это лишено смысла, поскольку оно будет не Эзрой, а странным созданием без имени, разума и памяти.

– Нет, я – это я, – твердо произнес он себе под нос. – Я не буду кем-то, кого не знаю, потому что это равносильно смерти.

Итак, облаченный в одежды священника, он шел дальше, благословляя тех, кто склонялся перед ним, выполняя священные обряды для путешественников, превращая невинных девиц в женщин. Он постепенно начал смотреть на подобные ритуалы как на свою священную обязанность, особенно в последнем случае – ведь юные девы уже были готовы для свадьбы. Он наставлял невест в том, что им предстоит ожидать от грубых, неопытных свиней, отныне становившихся их мужьями. Благословения и бракосочетания приносили ему деньги, необходимые для путешествия. Многие готовы заплатить любую сумму, чтобы очистить душу.

Эндрю отправился к королю вскоре после того, как Джеральд вышел из комнаты, несмотря на недовольство, вызванное этим приказом. Он был не в том расположении духа, чтобы терпеливо выносить новые оскорбления, и не мог представить иной причины, по которой король захотел бы видеть его сейчас.

Зал был забит рыцарями, придворными, священниками и прелатами, послами, присутствовал даже один из ассасинов, приехавший к королю Балдуину, чтобы заверить его в продлении мирного договора, действовавшего между королевством Иерусалимским и людьми, населявшими долину Аламут, то есть представителями зловещей секты убийц. Эндрю вошел в просторную комнату, и в его сторону начали оборачиваться. Он проклинал про себя всех, кто прекращал разговаривать, едва завидев его. В гробовой тишине юноша подошел к трону короля, который сидел, уплетая сладкие финики.

Балдуин произнес:

– А, Эндрю из Крессинга – ты снизошел до того, чтобы почтить своим присутствием Прокаженного короля.

– Прошу вас, милорд, не называйте себя так, – горячо отозвался Эндрю, позабыв о собственных горестях и вспомнив о тяжелой болезни короля Иерусалима.

Балдуин улыбнулся и пожал плечами:

– Так меня называют другие, и я, признаться, не слишком возражаю. В конце концов, я и впрямь поражен этим ужасным недугом, который, как мне сказали, вызван вредными испарениями, коих я невольно надышался при своем рождении – видишь ли, сточные канавы Иерусалима порой исторгают редкостное зловоние. Священник уверяет, что это никак не связано с моей душой, которая столь же чиста, как белоснежный шелк из Дамаска. Но хватит обо мне и моих ничтожных заботах. Что мы будем делать с тобой, мой юный Эндрю?

– Со мной, сир? Больше всего на свете я желаю служить вам, как всегда.

– Разумеется, никто и на миг не мог бы усомниться в твоей преданности, несмотря на то что у тебя есть друг из числа сарацин.

Эндрю покраснел до корней волос.

– Вы имеете в виду Хасана из дома… – и он назвал имя отца своего арабского друга. – Они из места, которое зовется Аль-Йемен, где сидела царица Савская во времена правления мудрого Соломона.

– А, так вот кто он такой. Что ж, мои шпионы видели тебя с арабским юношей, но мы впервые узнали имя этого сарацина. Значит, мне следует поверить в то, что эта дружба не несет с собой предательства, Эндрю?

– Милорд! – с ужасом вскричал Эндрю. – Я никогда не смог бы предать вас! Вас, кто сделал меня своим другом! Вас, кто является моим королем и защитником! Вас – ведь вы Балдуин, который бегал со мной по улицам, своими шутками заставляя меня смеяться, вас, снизошедшего до меня и сделавшего своим спутником! Никогда, сир, ни в этой жизни, ни в следующей!

– Я рад это слышать, – произнес Балдуин, посмеиваясь. – Поскольку я с радостью сообщаю, что тебе возвращен рыцарский титул. Так что мы можем веселиться вместе и дальше. Только не обижайся, что мои шпионы ходили за тобой по пятам, Эндрю, и докладывали обо всех твоих поступках, поскольку сейчас они следят за всеми, даже за магистром Одо…

Тамплиер явно был встревожен этой вестью.

– …который куда скорее предаст меня, чем ты, поскольку он мне ничем не обязан и к тому же весьма и весьма честолюбив.

– Мой король!.. – запротестовал Одо.

– Нет-нет, правда, Одо, ты бы предал собственную мать, если бы это помогло тебе получить продвижение по службе. Но я отклонился от сути; мы ведь собрались, чтобы побеседовать о возвращении титула Эндрю.

– Мой король, если это шутка, – заговорил молодой воин, – то она весьма забавна, признаю, однако…

– Это не шутка, Эндрю, у тебя теперь есть благородный отец.

– Я не понимаю, сир.

– Недавно через Иерусалим проезжал один рыцарь – как раз в то время, когда ты искал что-то (или кого-то) в пустыне.

– Я отправился на поиски Черных кавалеров, милорд. Я был намерен уничтожить их и вернуть себе ваше расположение.

– Ты ни на миг не лишался его, но скажи, ты нашел их?

– Да, сир, но должен со стыдом признаться, что бежал прочь, поскольку они слишком сильны и яростны, чтобы с ними мог справиться один человек, – там не меньше двух дюжин негодяев и головорезов.

– А кто не бежал бы прочь? Я бы сбежал. Эти разбойники – отбросы общества, настоящее отребье, лжерыцари.

– Но, милорд, вы сказали, что у меня есть благородный отец… Как так может быть, если только моего собственного отца не посвятили в рыцари?

– В этом я сомневаюсь, – отозвался Балдуин. – Однако сэр Роберт де Соннак решил усыновить тебя. Услышав о том, как с тобой обошелся сэр Гондемар де Блуа, он без промедления принял все необходимые меры. Ты не благородного происхождения, Эндрю, но мы готовы принять тот факт, что у тебя отныне есть благородный отец и, следовательно, ты принадлежишь к благородному роду. Добро пожаловать к моему двору.

– Я… не знаю, что сказать, сир. Сэр Роберт еще здесь?

– Нет, он двинулся в Триполи, где у него какие-то дела.

– Он еще вернется сюда?

– Думаю, нет. Но что до его намерения, то мы вполне удовлетворены теперь, и ты можешь продолжить творить добрые дела. Но, Эндрю… Черные кавалеры? Они бы сожрали тебя на завтрак и бросили кости собакам!

Придворные разразились смехом. Даже Одо улыбнулся.