Призрачный свет - Мэрион Зиммер Брэдли

Торн рассмеялся.

— Ты меня просто смешишь, девочка моя. Ну да ладно, скоро ты сама все увидишь. Да, только закрыв врата навечно, мы избавимся от необходимости следить за Пилгримом и ему подобными. За прошедшие двадцать с лишним лет я многое понял и многому научился. Ты бы очень удивилась, если бы, конечно, верила в магию и ее истоки. — Торн хитро посмотрел на Труф. — Но ты не волнуйся, я не попрошу тебя делать что-то такое, о чем бы тебе потом было стыдно признаться на исповеди, — прибавил Торн, чувствуя ее страхи. Улыбка исчезла с его лица. — Пойми меня, только так я могу все исправить, — сказал он почти умоляющим голосом.

Труф сжала его руку. Она догадывалась, что Торн собирается совершить, и была абсолютно согласна с ним. Она сделала выбор и при всей нелогичности своего поступка, полном отсутствии в нем рационализма была уверена в своей правоте. Труф почувствовала, как проходит боль и к ней возвращаются силы. Да, она может попросить Торна вывести ее отсюда, а потом пойти в полицию, и он это сделает. Пилгрима арестуют, и его ритуалы прекратятся, но что потом?

Торн прав, Пилгрим откупится. Правда, его можно обвинить в убийстве, он сам признался Труф, что столкнул Эллиса и подстроил автокатастрофу Майклу. А если он все наврал, только чтобы запугать ее? Труф содрогнулась, представив, какая шумиха поднимется в прессе.

Не нужно забывать, что и сам Торн Блэкберн не избежит наказания, обвинение в убийстве не снимается никогда. Да и стоит только Торну появиться, как все забудут про Джулиана — и он втихую сможет ускользнуть.

С другой стороны, что произойдет, когда ей с Торном удастся остановить ритуалы Пилгрима? Если отец прав, то с закрытием врат всякая паранормальная активность во Вратах Тени сразу прекратится, а именно этого Труф и добивалась. Тогда и Пилгрим, и любой круг будут бессильны что-нибудь сделать.

С месяц назад она назвала бы такой ход мыслей склонностью к сумасшествию, но сейчас, после того как она успела познакомиться с кругом и видела их в действии, ее размышления уже не казались ей столь безумными. Она сама чувствовала мощь круга, его возможности и легко представляла, что может случиться, если они сольются с силой Врат Тени, средоточья паранормальных явлений.

Да, ритуалы следует прекратить и закрыть врата. Наложить печать на эту язву, поражающую сознание и отравляющую все вокруг своими гнойными выбросами.

Торн прав, только так и следует поступить.

— Если я пойду с тобой, ты не причинишь никому зла? — спросила Труф.

Торн усмехнулся.

— Пилгрима я убивать не стану, если ты это имеешь в виду. Я и раньше никого не убивал, а сейчас для таких вещей я просто стар. Просто поговорю с Айрин, и она подсыплет кое-что из своих снадобий Пилгриму, а пока он будет дрыхнуть, мы закроем врата. Конечно, голова у него будет болеть крепко, но этого он вполне заслуживает. — Торн улыбнулся.

— Еще как, — согласилась Труф, потирая виски. — Хорошо, и что я должна делать?

Торн посидел еще немного. Они много разговаривали, но все о несущественном — о фильмах, книгах и о Тагханском университете. Труф обнаружила, что представления Торна о культуре и обществе остались у него на уровне 1969 года. Этого и следовало ожидать, ведь с тех пор он жил отшельником. Он охотно разговаривал с Труф, но постепенно лицо его становилось все серьезнее и серьезнее. Вскоре он встал и сказал, что должен срочно уйти.

— Если они заявятся сюда и увидят меня, то отбиться от них мне будет трудновато, — грустно пошутил он.

— Я не боюсь темноты, — ответила Труф.

— Лампу и холодильник, — Торн показал на ящик, — я тебе оставлю. Поешь, там кое-что есть. Пусть эти придурки подумают, что это тебе принесли духи. — Торн презрительно фыркнул и поднялся.

Труф тоже встала. Она обняла его, юношеская хрупкость его тела показалась болезненной.

— Какой ты худой, — сказала она. — Ты, наверное, голодаешь здесь.

— Подумай лучше о себе. — Торн засмеялся. — Значит, ты до сих пор не веришь в магию? — спросил он. — Ну ладно, тогда ночью мы с тобой устроим тут такой спектакль, что участники ритуалов не скоро его забудут.

— Буду ждать, — ответила Труф, и на этот раз она говорила чистую правду.

Торн поднял руку, сложив указательный и средний пальцы наподобие буквы "V".

— Мир вам, — произнес он, отодвинул одну из досок в стене и ушел.

Труф села на лавку и поплотнее закуталась в одеяло. Теперь ей оставалось только ждать.

В ящике оказалось несколько бутербродов, и Труф заставила себя поесть. Ей очень быстро наскучило просто сидеть в своей импровизированной камере, и она решила найти что-нибудь почитать, но, кроме этикетки на бутылке с яблочным соком, ничего не нашла. Прочитав ее с десяток раз, Труф почувствовала, что засыпает.

Разбудил ее лязг металла. Труф открыла глаза и увидела, как открылась дверь и вошла Фиона.

— Ну что, — ехидно спросила она, — как мы себя чувствуем в нашем маленьком уютном гнездышке? Гарет, это ты ее сюда запихнул?

— Нет, — послышался голос из-за спины Фионы.

Труф увидела на них зеленые мантии, и по телу ее пробежала легкая нервная дрожь.

— Пошли, давай, — рявкнула Фиона. — Вижу, ты уже освободилась.

— Может быть, скажем… — заговорил Гарет, но Фиона оборвала его.

— Давай еще разъясним ей ее права, — произнесла она насмешливо. — Ну ладно, сучка, слушай: ты имеешь право делать то, что я тебе прикажу. Все! Вставай, пока я не разделала тебе физиономию. А если ты не будешь повиноваться мне, — она посмотрела на Гарета, — тебе намнет бока Джулиан.

— Джулиана уже нет, — отмахнулась от нее Труф.

— Да что ты говоришь? — Фиона презрительно скривила губы и дернула Труф за руку.

— Гарет, и ты позволяешь ей помыкать собой? — спросила Труф.

— Я… — Он замялся.

— Позволяет! Бери ее за другую руку! — прикрикнула на него Фиона. — И позволит, потому что я разрешаю ему спать со мной. Правда, придурок? — Фиона впилась ногтями в руку Труф. — Бери ее! — приказала она Гарету, и вдвоем они поволокли Труф в круг истины.

Еще на подходе к первому этажу Труф почувствовала, что в доме происходит что-то странное, но совсем не то, что она предполагала. Из дверей храма, словно из жерла чудовищной раскаленной печи, вырывалась неведомая сила, в глазах Труф вдруг все потемнело, затем темноту стали прорезать разноцветные языки пламени. Казалось, что горит сам воздух.

Еще на улице, сквозь шум дождя, Труф услышала тихое, заунывное пение.

Они подошли к дверям в храм, и только здесь Труф поняла, что ритуал давно начался и сейчас ни она, ни Торн не способны остановить его. Ритуал продолжался уже несколько часов.