Алая королева - Виктория Авеярд

Мы смотрели друг на друга просто потому, что больше не на кого было смотреть.

— Чего нам ждать? — наконец задал вопрос Кол, переводя взгляд на Арвена.

Старик, белый как бумага, взглянул на своего бывшего подопечного без малейшей тени раскаяния в глазах. Что они ему пообещали? Впрочем, кое-что я уже увидела. На груди старика висел значок в форме короны, украшенный агатами, бриллиантами и рубинами. Прежде этот значок я видела на груди у Кола. Я не сомневалась, что Арвен извлек из своего предательства куда большую выгоду.

— Прежде вы были принцем и генералом. Милостивый король в своей мудрости соизволил оказать вам свое снисхождение: вы умрете с честью, — произнес Арвен, улыбаясь.

При этом показались маленькие, острые, словно у крысы, зубы.

— Предатель такой милости не заслуживает.

— Что же до красной девочки-обманщицы, — переведя взгляд своих внушающих ужас глаз на меня, сказал Арвен, — то она умрет безоружной, как обычная красная.

Тяжесть этого взгляда пригибала меня к земле. Я приоткрыла рот, желая возразить, но Арвен уже не смотрел в мою сторону. Из его рта исходило ядовитое дыхание.

— Приказ короля.

Безоружная. Мне хотелось вопить. Без молний. Арвен не отпустит меня до самой моей смерти. Слова Мейвена эхом пронеслись в моей голове. Теперь ты ничто. Я умру ничтожной смертью. Им не придется скрывать цвет моей крови. Они уже объявили о том, что все мои способности оказались чистейшей воды надувательством.

В темнице я с нетерпением ждала, когда смогу, послав свои молнии в небо, окропить кровью песок арены. Теперь же меня всю трясло. Мне хотелось броситься от всего этого наутек, но моя израненная гордость — единственное, что у меня еще осталось — даже этого мне не позволяла.

Кол взял меня за руку. Его рука тоже подрагивала. Значит, и он боится смерти. По крайней мере Кол может защищаться.

— Я буду тебя прикрывать, пока буду в силах, — прошептал он.

Я едва его расслышала, так сильно стучало у меня в груди сердце, а ноги шлепали по полу.

— Я этого не заслужила, — ответила я.

Рука моя с благодарностью пожала его руку. Я его предала. Я разрушила его жизнь, а он мне платит добром за зло.

Следующее помещение оказалось последним. Оттуда по коридорчику, поднимающемуся под уклоном вверх, мы прошли к стальным воротам, сквозь щель между которыми лился солнечный свет. А еще снаружи доносился рев заполненной людьми арены. Стены искажали людские крики, превращая их в чудовищные, дикие вопли. Впрочем, так оно и есть.

Когда мы прошли дальше, я увидела еще одного приговоренного к смерти.

— Лукас!

Стражник держал его под руку, но молодой человек все же исхитрился вывернуться и взглянуть себе через плечо. Все его лицо покрывали синяки. Он выглядел бледнее, чем обычно. Должно быть, Лукас уже давно не видел солнечного света. Так оно и есть…

— Мара…

При звуке его голоса сердце мое тоскливо сжалось в груди. Вот еще один человек, которого я предала. А еще я предала Кола, Джулиана, Килорна, даже даму-полковника. Я хотела предать Мейвена, но он опередил меня.

— А я-то гадал, когда же тебя снова увижу…

— Извини.

Я до самой своей смерти буду извиняться, но этого все равно недостаточно.

— Мне сказали, что ты с семьей, в безопасности…

— Ну и? Ты воспользовалась мной вслепую и забыла. Не притворяйся, что это не так.

Обвинение вонзилось в меня, словно лезвие ножа.

— Извини, но у меня не было иного выхода.

— Королева заставила меня вспомнить.

Заставила. В голосе Лукаса звучала нешуточная мука.

— Не извиняйся. Ни о чем ты не сожалеешь.

Мне хотелось его обнять, доказать каким-нибудь другим способом то, что я говорю правду.

— Извини, Лукас. Мне жаль. Честно-честно.

— Его величество Мейвен из домов Калоре и Мерандус, король Норты, Пламя Севера!

Крик разнесся над ареной, отразившись эхом в проходе. От раздавшихся вслед за тем приветственных криков меня передернуло, а Кол так даже отступил на шаг. Ничего, его смерть тоже не за горами.

— А случись это снова, стала бы ты рисковать моей жизнью ради своих приятелей-террористов?

Слова Лукаса задели меня за живое. Рискнула бы. Вслух я этого не высказала, но Лукас и так меня прекрасно понял, прочел мой ответ во взгляде.

— Я хранил твою тайну.

На меня его слова подействовали хуже, чем любое оскорбление, которое Лукас мог бы бросить мне в лицо. Мысль, что он защищал меня даже тогда, когда я меньше всего достойна была защиты, казалась просто нестерпимой.

— Раньше я думал, что ты не похожа на других, — едва не плюясь в мою сторону, продолжал развивать свою мысль Лукас. — Нет, ты такая же. Ты бессердечна, эгоистична и холодна, как мы, серебряные. Из тебя вышла хорошая ученица.

После этого Лукас отвернулся и вновь уставился на стальные ворота. Он больше не хотел со мной разговаривать. Мне хотелось подойти к нему и постараться все объяснить, но стражник крепко удерживал меня. Мне ничего не оставалось, кроме как не терять самообладания и ждать неизбежного.

— Граждане!

Голос Мейвена проник сквозь щель в воротах вместе с дневным светом. Манерой обращаться к толпе он подражал своему отцу и Колу, но было в этом голосе столько металла, что я поняла: ему только семнадцать, а он окончательно превратился в чудовище.

— Мой народ! Мои дети!

Кол саркастически хмыкнул… А на арене воцарилась гробовая тишина. Мейвен дергал своих подданных за ниточки, как хотел.

— Кое-кто назовет это жестокостью, — продолжал он.

Без сомнения, Мейвен заучил на память речь, заранее подготовленную его матерью-ведьмой.

— Тело моего отца еще не остыло, его кровь еще не отмыли с пола, а мне уже приходится начинать мое правление с казней. К этому меня вынуждают сложившиеся обстоятельства. Уже несколько десятилетий минуло со времени вынесения последнего смертного приговора людям одной с нами крови. Но ради памяти моего отца, во имя короны, ради вас, дети мои, мне приходится пойти на это. Я молод, но я не слаб. Подобного рода злодеяния должны быть сурово наказаны.

Высоко над нами разнесся звук гонга, призывая смерть.

— Лукас из дома Самос признается виновным в преступлениях, совершенных против короны, и в пособничестве террористической организации «Алая стража». Я приговариваю его к смертной казни. Привести приговор в исполнение.

Лукас зашагал по наклонной поверхности вверх на встречу со своей смертью, даже не взглянув на прощание в мою сторону. Я этого не заслужила. Он умирает не столько из-за того, что совершил под нашим влиянием, сколько из-за того, что замечал в моем поведении определенные странности. Поэтому он, как и другие, обязан умереть. Когда он исчез за створками ворот, я отвернулась и уставилась в стену. Вот только звуки выстрелов все равно хлестнули по ушам. Толпа заорала, радуясь кровавому зрелищу.